Брат прав. Скорее всего, Гарри хочет втянуть меня в его авантюру, и я почти уверена, что для этого ему понадобится моя скорость. С меня больше нечего взять. Я не знаю хороших дилеров и не занимаюсь сутенёрством, чтобы поставлять девочек и парней в рабство.
— Вив, ты меня слышишь?
— Да, — отвечаю я, задумчиво глядя в окно.
И сомневаюсь, что он попросит настрочить ему какое ни будь интересное интервью...
— Майкл! — неожиданно резко вскрикиваю я, быстро ставя на стол кружку. Кофе плескается о борты и выливается, образуя тёмное пятно на деревянной поверхности.
— Господи, мать твою... — рявкает парень, скорее всего, он наделал в штаны.
— Может быть такое, что Рик и Гарри заключили некую сделку? Допустим, Рик должен был выделить пару гонщиков для быстрой доставки. — Я хватаю телефон и начинаю нервно выхаживать круги по кухне, закусив губу. — Рик вписал меня в гонку, чтобы Гарри обратил на меня внимание.
— Ты слишком строга к себе, дорогуша. Тебя сложно не заметить, особенно то, что ты вытворяешь на треке.
— Так вот. Гарри был моим соперником. Увидел, как я хороша, и захотел меня в качестве доставщика. Что думаешь?
— Эта теория имеет место быть, — протяженно отвечает он. — Гонщики Рика свободные.
— Свободные лишь те, кто участвует на ставках. Те, кто имеет долг перед Прайсом — отнюдь не вольны.
Повисает тишина. Снова. Я сбилась со счёта, сколько уже нахаживаю шагов. В голове крутятся шестерёнки так быстро, что слышен скрежет. Вопросы, вопросы, вопросы... Никаких ответов. Предположения, догадки, теории. Никакой правды.
— Не исключено участие Беверли, — озвучивает мои мысли Майкл.
Я останавливаюсь и впиваюсь взглядом в окно. По прозрачному стеклу бегут ручейки дождя. На улице пасмурно, пахнет сыростью и мокрым асфальтом. Сейчас около десяти утра, но на улице так пасмурно, будто день скоро сменится вечером.
— Скорее всего, — без охоты говорю я. Это правильно. Это честно. Мы не можем не включить её в свои догадки, потому что она — сестра Рика. Она априори автоматически попадает под подозрения.
Во что они ввязались?
Во что придется ввязаться мне, чтобы все узнать?
Я не могу поверить. То, что ещё вчера казалось невозможным, сегодня обрушивается на меня ледяной водой. Рик, Беверли, Говард, Олби, Норман... Как я могла быть такой слепой?
В груди жжёт, словно туда залили кислоту. Каждый вдох даётся с трудом, а перед глазами всё плывёт. Эти люди были моей семьёй почти столько же, сколько и настоящая. Мы делили победы и поражения, радости и печали. И всё это время они плели вокруг нас паутину лжи.
Руки начинают дрожать, когда я вспоминаю все те моменты, которые теперь выглядят иначе. Их странные отлучки, загадочные улыбки, уклончивые ответы... Всё это было не случайностью, а частью их игры. Игры, в которой мы с Майклом были пустотой.
Горло сжимается от подступающих слёз. Я чувствую себя преданной не просто друзьями, но теми, кого считала ближе родных. Как они могли? Как могли смотреть мне в глаза и врать? В груди разрастается ледяная пустота, а сердце сжимается от боли и разочарования.
Я чувствую, как рушатся стены моего безопасного мира. То, во что я верила, чему отдавала частичку своей души, оказалось фальшивкой. И теперь я стою на краю этой бездны, не зная, смогу ли собрать себя заново из этих осколков доверия.
— Я поеду, Майкл.
Майкл вздыхает в трубку, динамик трещит, и я отрываю его от своего уха, чтобы не оглохнуть.
Как же я его понимаю. Это мерзкое чувство сомнения так крепко вцепилось в меня своими когтями, что не даёт покоя.
— Ты прав — у нас есть единственный шанс узнать, что происходит на самом деле. И, быть может, это действительно опасно, но я рискну.
— Если Джонсон хоть пальцем тронет тебя — он не жилец.
— Всё будет хорошо, — произношу на одном дыхании и завершаю разговор.
*****
У меня было вдоволь времени, чтобы привести в порядок не только внешний вид, но и мысли. Отключив все чувства и эмоции, я наконец-то обрела умиротворение.
По комнате разливается музыка. Сижу за туалетным столиком, завершая макияж стрелками на верхнем веке. Они делают мои глаза ещё более выразительными.
Подхожу к платью, висевшему на вешалке. Оглядываю его со всех сторон. Шелковая тёмная ткань струится ровно, без складок. На правой стороне начинается разрез — с моим ростом он будет чуть выше середины бедра и закончится у щиколотки.
Надеваю платье, подхожу к зеркалу и кружусь. Село идеально. Даже слишком. Платье обтягивает моё тело словно влитое. V-образный вырез в зоне декольте глубже, чем я ожидала — стоит наклониться, и грудь вывалится прямо вниз.