Мы въехали в довольно престижный район — Нохо. Спрос на жильё здесь очень высокий, не всякий может осилить такую сумму. По большей части, тут живут хорошо обеспеченные люди, вроде Прайса или моей семьи. Мы могли бы позволить себе жить здесь, но никогда не стремились к особенному социальному статусу.
Раньше я мечтала о небольшом домике в забытой Богом деревне. К сожалению (или к счастью), таких деревень достаточно. Хотелось отгородиться от больших городов и общества, выстроить собственный мир.
Быть может, я завела бы себе табун лошадей или стадо овец — животных я всегда любила. Да и Блэку было бы лучше, чем целыми днями сидеть взаперти.
Посадила бы немного цветов и ягодные кустарники, Обустроила бы небольшую зону отдыха.
Как-то, будучи в России, я попробовала русскую баню — вот её бы я тоже поставила. И всё это вдали от цивилизации, где есть только ты и природа.
Идеально.
Это всё будет, я уверена, но пока я должна заниматься тем, чем должна, и жить свою жизнь здесь и сейчас. Мечтать можно всегда, главное — вернуться к реальности, где тебя ждут дела и проблемы.
Машина тормозит у причала, где стоит трёхъярусная яхта. Вывеска «Калипсо» подсвечивается неоновой синей лентой. Не совсем понятна задумка — обычно название яхт, кораблей и прочего морского транспорта наносят непосредственно на обе стороны борта в кормовой части. Но что причуды богачей — лишь капризы, которые решают деньги.
На телефон приходит новое сообщение, я пробегаю взглядом по нему. Майкл прислал свою локацию и ещё раз предупредил, чтобы я смотрела в оба. Отсылаю ему эмодзи-поцелуй и блокирую экран.
Дверь с моей стороны открывается, и я поворачиваю голову. Прохладный воздух быстро просачивается сквозь тонкую ткань платья, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поежиться.
Передо мной стоит Гарри. Одет в чёрный смокинг с бабочкой. Из нагрудного кармашка торчит белый платок. Волосы аккуратно зачёсаны назад и зализаны гелем. На губах блуждает лёгкая улыбка.
Мужчина протягивает руку, я принимаю её, выхожу из машины, и он захлопывает за мной дверь. Внедорожник почти сразу срывается с места и уезжает. Оборачиваюсь, провожая его взглядом. И брата тоже нет. Теперь мы с Джонсоном остались наедине.
Прекрасно.
— Ты приехала, — словно подтверждая сам себе, произносит он.
— Как видишь, — вскидываю плечо.
— Не хочу начинать разговор здесь. Пройдём в каюту.
Выгибаю бровь и переспрашиваю:
— В каюту?
Улыбка Гарри становится шире.
— Каюта — как большой бальный зал. На улице слишком зябко, чтобы проводить аукцион на палубе. В холодные времена года отец организует всё внутри.
— Тогда пойдём, — решительно говорю я.
Мужчина становится у моего правого плеча и предлагает мне руку, согнутую в локте. Обхватываю её ладонью, и мы двигаемся в сторону яхты. Внимательно рассматриваю махину, которая занимает добрую половину причала. Все три этажа украшены гирляндами, маленькие лампочки светятся бледно-белым цветом. Всё это напоминает Новый год. А ещё я думаю, сколько гирлянд им пришлось использовать, чтобы полностью её обмотать.
Даже представлять не хочу.
Мы поднимаемся по деревянным ступеням, затем идём к двери в каюту. Около неё стоит швейцар, который кланяется нам и открывает дверь. Приходится немного нагнуться, чтобы не задеть потолок головой. Спускаемся вниз, и нас сразу окутывает запах несчётного количества блюд, расставленных на круглых столах с белой скатертью.
Девушки и парни-официанты, одетые в чёрные официальные костюмы, ловко маневрировали между людьми, оставаясь практически незамеченными.
Музыка, едва заметная, пробивается сквозь множественные разговоры гостей. Зал и вправду был похож на бальный. Посреди стоит стойка аукциониста, а около неё переговариваются мужчина и женщина, по всей видимости — аукционист и его помощница.
Незаметно Джонсон высвобождает свою руку от моей и кладёт свою широкую ладонь мне на талию. Удивлённая таким наглым поведением, одариваю его многозначительным взглядом, который он понимает правильно и тут же убирает от меня руки.
Я пришла сюда ради правды, а не для того, чтобы меня лапали.
— Пройдём к тому столу, — он указывает на стол, на котором стоит пирамида из бокалов шампанского. Из белой жидкости пузырится воздух, издавая характерное журчание.
Останавливаемся у него, и мужчина берёт бокалы с самого верха, предлагая один мне.
— Спасибо, — благодарю я и принимаю бокал. Отпиваю немного, подмечая тонкий виноградный вкус с привкусом мускатного ореха.