Иду к самой последней кабине и включаю горячую воду. Пока пар медленно поднимается, снимаю с себя всю грязную одежду и кидаю её на пол. Обхожу место, куда льётся кипяток, и настраиваю воду так, чтобы она была комфортной.
Становлюсь под тёплые струи, опуская голову вниз. Стою так, пока не ощущаю лёгкое расслабление в теле и мышцах. Слышу голоса девушек, которые тоже закончили тренировку. Через кабину от меня включаются сразу две лейки. Девушки переговариваются между собой, и я невольно ловлю их фразы.
— Во вторник нашли труп в Бруклине.
— Можно подумать, это новость. По всему Нью-Йорку каждый день находят окоченевшие тела бомжей.
— Нет, нет. Поговаривают, это связано с одной из группировок, орудующих в городе.
— Прекрати верить слухам, Анна.
Эти слова заставляют меня напрячься. Я прислушиваюсь внимательнее, но девушки, похоже, теряют интерес к теме.
— А ты что думаешь? — спрашивает одна.
— Не знаю, — отвечает Анна. — Просто слышала, что полиция ищет свидетелей.
— Ох, не начинай. Лучше расскажи, как твоя тренировка с Лейн. Говорят, она очень строгая.
Голоса становятся тише и я подставляю к лейке лицо.
Связано с группировкой.
"Исида" или "Сальвадор"? Сколько на самом деле группировок в городе? Предостаточно. От подростков, промышляющих мелкими кражами, до бесчисленных головорезов, занимающихся рэкетом, похищениями и наркобизнесом.
Я пытаюсь убежать от мыслей и правды, но она настигает меня даже здесь.
Расстёгиваю косметичку и достаю оттуда шампунь и гель для душа. Сначала тщательно промываю волосы, затем обмываю всё тело.
Выключаю воду и обматываюсь полотенцем. В душевой снова стало тихо, и я не заметила, как ушли две подруги. Обтираю тело, затем заматываю волосы. Натягиваю нижнее бельё, утеплённые лосины и длинный свитер. Подхожу к тумбочке с феном и заглядываю в зеркало.
Круги под глазами стали больше, чем пару дней назад. Лицо осунулось, кожа потеряла здоровый цвет и румянец. Волосы утратили блеск, как и глаза. Мне не хватает нормальной еды и витаминов.
Прохожусь пальцами по мокрым волосам – забыла расчёску дома. Включаю фен и сушу их. После того как всё сделано, заплетаю высокий хвост.
Выхожу из душевой и плетусь обратно к шкафчикам. Складываю всё обратно в сумку. Достаю жетон с номером – чтобы забрать верхнюю одежду из гардероба.
Подхожу к стойке администратора, где меня встречает улыбчивая девушка.
— Лейн оставила мне меню, — сообщаю я.
— Да... кажется... — Она роется руками под стойкой, быстро находит и передаёт мне бумаги. — Вот они. Что-то ещё для вас?
— Нет, спасибо. До свидания.
— Рады были вас видеть, всего доброго!
Мне повезло, что зал находится недалеко от дома, так что я могу позволить себе прогуляться по улицам Нью-Йорка в спокойствии и умиротворении. Сегодня погода радует отсутствием очередного ливня, хотя густой туман стоит плотной стеной.
Достаю беспроводные наушники и вставляю их в уши. Подключаю к телефону и включаю первую песню из плейлиста. Застёгиваю куртку, поправляю сумку на плече и засовываю руки в карманы, чтобы не замёрзнуть.
Время на часах телефона показывает девять тридцать вечера. У меня ещё куча работы по конспектам и не отредактированная статья. Мой кухонный островок превратился в рабочий стол: повсюду разбросаны бумаги, стоят пустые кружки из-под кофе и банки из-под энергетиков. Не помню, когда в последний раз выключала ноутбук.
Если Лейн узнает, что я их пью — мне конец.
Пока одна мелодия сменяет другую, я наблюдаю за проезжающими машинами и спешащими куда-то людьми. Даже в такое позднее время жизнь продолжает кипеть. Я долго привыкала к тому, что Нью-Йорк никогда не спит. Одни живут днём, другие — ночью.
Кто-то выгуливает собаку, потому что провёл целый день на работе, а кто-то спешит отработать ночную смену в заведении. Кто-то зарабатывает на жизнь сомнительным способом, который можно провернуть только ночью. Ведь ночь — время загадок и тайн, время для чего-то нового.
Именно ночью меня посещает вдохновение начать новую жизнь: записаться, например, в кружок по лепке из глины или начать писать натюрморты. К утру энтузиазм сходит на нет, и я продолжаю жить обычной жизнью.
На этот раз всё по-другому. Утренние часы давались мне с трудом, превращаясь в бесконечную череду мучительных минут. Я жаждала наступления сумерек, когда солнце прощалось с городом, чтобы помчаться на работу. Именно там, в уютной каморке без окон, я чувствовала себя по-настоящему живой. Время там текло иначе, а воздух был наполнен особым ночным очарованием.