— Не знаю, что ты узнала от Гарри, но я хочу, чтобы ты понимала — мы никогда не хотели причинить тебе и Майклу вред. Мы лишь пытались вас уберечь от...
— Исиды. — Заканчиваю за него я и гляжу на мужчину из-под опущенных ресниц. — И я практически ничего не знаю. Пока.
Харрис морщится, словно съел лимон.
— Не надо, Вивиан, не лезь туда.
Гнев вспыхивает в моей груди.
— Как будто у меня есть выбор. — Едва держа себя в руках произношу я.
— А что ты намерена делать, Вивиан?
Раздраженно отбрасываю бумаги на стол и смотрю в упор на друга.
Пока что друга.
— Это тебя не касается, Говард. Как и других твоих друзей.
— Наших. — Поправляет он, но я пропускаю это мимо ушей.
— Если ты закончил, то уходи. Мне надо работать.
В серых глазах отражается боль и обида. В отличие от Рика, его друг никогда не скрывал своих чувств и эмоций. Они два разных человека, однако в то же время до одури похожи.
— Ты думаешь, что мы лжецы и предатели.
— Да, — кидаю я. Хотя насчет последнего не совсем согласна. — А еще убийцы.
— Господи, Кларк. — Говард не выдерживает и вскакивает с места. Подходит ближе, оставляя достаточно места между нами. Мне приходится поднять взгляд выше, чтобы видеть его. — Ты действительно сейчас говоришь об убийствах, когда сама чуть не прирезала человека?
— Но не убила. — Спокойно напоминаю я, хотя раздражение и гнев уже зародились в груди. Липкие цепкие щупальца прорывают себе дорогу, стремительно нарастая мощь.
— Мы не убиваем хороших людей. Только мерзких и грязных подонков, от которых миру станет только лучше.
Я сжимаю переносицу, стараясь сдержать себя в руках и не вскочить с места, чтобы ударить его.
С каких пор мы говорим об убийствах в будничном тоне?
Как будто это всегда имело место быть.
— Я не хочу тебе ничего доказывать, Говард. — Бубню я.
— А ты сделай это. Хоть раз, блин, в жизни сделай то, что хочешь сама!
Медленно опускаю руку, в упор глядя в глаза мужчины. Жар с груди распыляется на мозг, заставляя рисовать картины, в каких вариациях я могу уничтожить Харриса. Сожаление к нему сошло на нет, как и вина.
Плевать, что я узнала. Плевать, что он мой друг. Он — убийца и сообщник Рика. А послужной лист Прайса, наверняка, переходит все границы допустимого.
О чем речь, если он торгует людьми?
Не могу поверить, что он это сказал. Не могу поверить, что я вообще впустила их в свою жизнь и так слепо верила. Допускала пренебрежительное отношение Рика и с распростертыми объятьями впускала в свое сердце ложь Беверли.
— Пошел вон. — Слова, как твердая поступь титана, слетают с моих уст.
Брови Говарда сходятся на переносице, во взгляде вспыхивает вина.
— Вивиан, я...
— Вон! — Кричу я.
Эхо разлетается по стенам, врезаясь в парня острыми копьями. Он, словно почувствовав их, болезненно морщится. Уверенно встаю со стула, упирая руки в островок. Не разрываю наш зрительный контакт, чтобы он понял твердое намерение моих слов. Чтобы он понял, что я действительно хочу, чтобы он ушел. И плевать я хотела на его душевное равновесие. О моем они не заботились.
— Хорошо. — Тихо соглашается он.
Не проронив больше ни слова, он разворачивается и уходит. Хлопок входной двери эхом разносится по квартире, подтверждая его уход.
Я даю волю своим эмоциям, с силой ударяя кулаком по столу. Резкая боль пронзает руку, но я не замечаю её, продолжая крушить всё, что попадается под руку: рабочие документы и конспекты разлетаются в разные стороны, кружки и жестяные банки рассыпаются осколками по полу. Ноутбук, взлетев через весь островок, с грохотом разбивается о стену.
Ярость и обида поглощают меня целиком, до глубины души. Хочется выть волком от боли, которая сжимает внутренности до состояния каши, высасывая из меня жизнь и оставляя после себя лишь пустоту.
Оседаю на пол, пряча лицо в ладонях.
Я должна всё узнать. Должна понять. А потом...
Мысль о том, что меня можно выставить тупой и бесполезной девчонкой, разжигает во мне пламя мести.
— Хочешь, чтобы я делала то, что действительно жажду, Говард? — Хриплю я, вскидывая голову к потолку. Кулаки сжимаются до хруста костей. — Тогда готовься охренеть.
В этот момент я понимаю, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Отныне я буду действовать по своим правилам.
Глава 13
Больше никто не называет меня предателем. Я хранитель знаний, а как известно, в них кроется не только сила, но и свобода.
Теперь моя мудрость — мой щит и моё оружие. В каждой книге, в каждом свитке я нахожу новые ответы, новые возможности. Знания дают мне власть над собственной судьбой и право выбирать свой путь.