Предательство осталось в прошлом, а сейчас я — носитель истины, способный использовать свои познания во благо. Ведь именно в этом и заключается истинная свобода — в способности управлять своей судьбой через силу знаний.
Аманда Росс
«Олимпия»
— Вы с Майклом нас избегаете?
Я смотрю в отражение братьев-близнецов моих глаз. Папа огорчён. Я не звонила так долго, что забыла дату последнего разговора.
Натягиваю улыбку, буквально слыша, как трещит моя маска. Мне пришлось нанести тонну макияжа, чтобы скрыть усталость и недосып на лице.
— Глупости говоришь, — отвечаю я. — Просто...
— Слишком много работы, да, Вивиан, я понял.
Я вздыхаю.
Кого я вообще пытаюсь обмануть?
— Прости, — измученно выдавливаю я и прячу глаза в ладонях.
Уверена, будь он рядом, непременно бы обнял меня и утешил. Но сейчас он, скорее всего, зол.
— Детка, я не прошу тебя звонить каждый день, — ласково говорит отец. — Я всего-то прошу выделить пару минут в неделю. Хотя бы.
Я отрываю ладони от лица и смотрю на папу.
Когда он так постарел?
Под его глазами, как и у меня, залегли следы усталости. Скулы и подбородок заросли плотной тёмной щетиной. Папа сидит в домашней одежде; на футболке несколько грязных пятен, смешанных с мукой. Скорее всего, он помогал маме на кухне.
Я чувствую себя до ужаса виноватой, отвратительной дочерью.
— Вивиан, мы с мамой и дедушкой любим тебя, ты же знаешь, да? — осторожно спрашивает он.
В глазах застывают слёзы, переносицу печёт. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя одиноким и брошенным. Не хочу, чтобы он беспокоился обо мне. Я просто... должна была рассказать обо всём?
Но слова так и остаются в горле, не решаясь выйти. Как будто он не имеет права знать о том, что вокруг него, как и вокруг меня — лжецы и убийцы. Он разорвёт Рика на куски, запретит ему и Беверли подходить ближе, чем на милю. Прикажет оборвать все связи.
А я не могу. Не могу понять, хочу ли этого.
Нет. Он не должен узнать. Я сама должна разобраться во всём. Я справлюсь, всегда ведь справлялась.
— Конечно, — тихо отвечаю я.
— Если что-то случится, ты расскажешь мне?
— Да, — лгу я.
Он кивает, словно смиряясь с тем, что ему приходится проглотить враньё от родной дочери.
— Ты звонишь с аккаунта Майкла, — продолжает он. — Что с твоим?
— Ноутбук накрылся. Ему уже сто лет, — отмахиваюсь я и часто моргаю, чтобы пропала пелена слёз в глазах.
У меня всё хорошо. Всё хорошо. Он должен поверить в это.
— Сегодня забегу в магазин электроники перед работой. Куплю новый.
— Как на работе?
— Начальник пытался уговорить взять интервью у дедушки. Я ничего не обещала, но сказала, что поговорю с ним, как приеду.
Папа захохотал.
— Иван скорее голову себе отрубит, чем даст «Брукс» интервью.
Улыбаюсь.
— Я не стала озвучивать это вслух. — Качаю головой. — А вдруг получится?
— Что получится? — На экране появляется дедушка. — Приветик, — здоровается он и машет рукой.
— Привет, дедуль. — Моя улыбка становится шире. — Мы говорили о моём интервью в декабре. Вот-вот должны озвучить дату поездки, и я надеюсь, что у меня отлично получится.
Он начинает говорить на русском.
— Конечно получится, о чём речь. И потом, я очень жду твоего приезда, порадуешь своего старика голосом.
— Выбрал, что будем петь? — Так же на русском отвечаю я.
— Ха! Спрашиваешь.
— Народные, да? — обреченно протянул отец. Мы с дедушкой расхохотались в один голос.
— Иан, естественно!
— В этом году вышло столько разнообразных песен... Иван, ты вообще в курсе, что кроме русской музыки есть ещё другая?
— Эх, Кларк! Если бы ты только прочувствовал эти эмоции... Поймал ритм! — причитает Иван. — Медведевы никогда не изменяли своим традициям! — заканчивает он.
— Оно и видно, — бормочет папа.
На телефоне звонит будильник, сообщая, что мне нужно появиться на парах уже через час. Папа и дедушка замолкают.
— Мне пора, — сообщаю я, выключая будильник.
— Помни, что я всегда жду вашего с братом звонка.
— Отцепись от девчонки, папаша. Дай ей прочувствовать молодость без твоей надзирательской наклонности. Ей там Рика с дружками по горло хватает.
О да, надзиратель из Прайса вышел бы отменный.