Забираю свёрток.
— Переодевайся и оставляй машину здесь. Мои люди присмотрят за ней. И да, — он расплывается в улыбке, как Чеширский кот, — нужен псевдоним. Не станем же мы в самом деле называть твоё настоящее имя, красотка?
Начинаю судорожно соображать, как я могу назвать себя. Это так странно и одновременно захватывающе, словно я опасная преступница, которая должна держать свою личность в тайне. И в этом есть доля правды. Как только нас засечёт полиция — непременно ей стану. Не особо опасной, но всё же преступницей.
— У тебя есть время подумать. Назовешь его организатору. Встретимся на старте. Удачи.
— Она мне не понадобится.
Джонсон возвращается к себе в машину. С визгом срывается с места, оставляя после себя дым и запах сожжённой резины.
Прошу Майкла выйти, быстро натягиваю на себя предложенные Джонсоном вещи. Не знаю, как он угадал правильный размер, и надеюсь, что он не нашёл на меня досье со временем родильного дома.
С лёгкостью влетаю в кожаные штаны, затем накидываю кожаную чёрную куртку, застёгиваю её. Собираю волосы под шлем и натягиваю его на голову, плотно фиксируя на подбородке. Завершаю образ своими кожаными перчатками без пальцев, которые всегда валяются в машине. Хватаю телефон, глушу машину и выхожу.
Кожа быстро остывает на мне, пока мы добираемся до места назначения. Мы с Майклом не переговариваемся.
Только сейчас до меня доходит, что мою личность запросто можно вычислить по брату. Хватаю его за руку и заставляю повернуться ко мне.
— Дерьмо! — Рявкает он. — В чём дело?
— Майкл, меня узнают, как только я выйду с тобой. Тебе нельзя.
Брат, кажется, не видит никаких проблем, скептически выгибая бровь.
— А мы что, скрываемся?
— Если туда попадут журналисты, твоё лицо будет украшать завтрашнюю газету.
— Этот гад специально подстроил так, чтобы ты осталась одна, — рявкает он.
— Я так не думаю, я ведь не предупредила его о тебе. Если бы Гарри знал, уверена, захватил бы что-нибудь и тебе.
— Да у него чуть зад не полыхнул, когда он меня увидел! — возражает брат, и я согласно киваю, принимая возможность того, что Джонсон действительно сделал это специально.
В конце концов, он мог бы предупредить об этом, когда мы обговаривали детали.
— Сейчас уже нет времени об этом думать. Затеряйся в толпе, но после того, как пройдёт минут пять от старта.
— В следующий раз я натяну его на швабру, — рычит Майкл.
Он не видит, но я улыбаюсь. Крепко сжимаю его руку.
— Всё будет хорошо. Как только всё закончится, возвращайся к моей машине и жди меня.
— Через сколько мне стоит волноваться?
— Не приду через полчаса — звони Рику.
Майкл удивлённо вскидывает бровь.
— Уверена?
— Нет, но другого выхода у нас нет.
Отдалённо слышу голоса собравшихся зевак. Старт вот-вот должен начаться, скорее всего, ждут меня. Если полиция увидит собравшуюся толпу и две машины, что готовы сорваться с места — приедут быстрее, чем мы успеем пересечь линию старта.
— Всё будет хорошо, Майкл. Сделай как я сказала и, пожалуйста, не лезь никуда.
Брат ничего не говорит, только пытается всмотреться в моё лицо сквозь шлем. Киваю ему на прощание и ускоряю шаг, чтобы побыстрее добраться до места сбора. Почти близка к нему, в глаза сразу же бросается машина, которую оставил мне Джонсон. Она стоит вровень с синей BMW Олби.
Смелости мне придаёт маскировка. Медленно выхожу из тени, обращая все взгляды на себя. Риверсайд-драйв достаточно оживлённая улица, однако такое сборище видно за версту. Тут и знакомые лица: одногруппники, участники гонок Рика и Говарда, даже ребята, что всегда болеют за меня.
Будет трудно догадаться, что под шлемом именно моё лицо. Но уверена — они точно узнают.
Подхожу к машине друга, медленно разворачивая корпус к лобовому стеклу. Стою так близко, что железо почти касается моих ног. Сердце пропускает громкий, как гром среди ясного неба, удар. Рядом с Олби сидит Рик.
Олби подаётся вперёд, внимательно вглядываясь в мой образ. В глазах плещется непонимание, он прищуривает их, как если бы после этого они превратились в рентген.
Рик расслаблен, лицо безмятежно, как и весь его образ. Глаза смотрят прямо в мои, и на мгновение кажется, что на мне нет ничего. Что стою я нагишом перед ним, и он раскусил меня, как только я шагнула на свет.
Это минутное непонимание даёт мне небольшое удовольствие, поскольку именно так я ощущала себя, когда Рик и Гарри раскрыли мне все карты.
Играем в гляделки, пока меня не окрикивает организатор. Кажется, тот самый, что вёл аукцион на «Калипсо».