— Босс.
Тот, что более трезв, отшатывается назад, словно увидел своего палача. Другой поступает точно так же, удивительно быстро засунув язык в задницу.
Запах табака и скотча — эти знакомые ароматы словно парализуют меня, вызывая одновременно раздражение и странную тревогу. Я узнаю их безошибочно, даже не оборачиваясь.
Его дыхание глубокое и размеренное, будто он действительно преследовал меня всё это время. Моё собственное дыхание вторит его, а сердце бьётся в странном ритме — слишком быстро для спокойствия, слишком медленно для страха.
— Мальчики, — глубокий голос Прайса эхом разносится по переулку, проникая под кожу и вызывая дрожь. — Вы, смотрю, закончили свой рабочий день?
— Мы...
— Жду у себя. Утром. А теперь пошли вон.
Они исчезают так быстро, будто за ними гонится сам дьявол. Рик, как всегда, умеет внушать страх одним своим присутствием.
Не оборачиваюсь. Закрываю глаза, пытаясь унять дрожь. Его спасение — как удар под дых. Эти безжизненные глаза, которые я видела на "Калипсо" — холодные, отстранённые, без единого проблеска тепла.
— Не расскажешь, почему ты не дома?
Его дыхание касается моего затылка, и моё тело предаёт меня: пульс учащается, сердце замедляет ритм, будто в каком-то извращённом танце. Руки становятся влажными, щёки пылают.
— Не спиться, — мой голос едва слышен. — Вышла на пробежку.
— Время весьма подходящее, — его сарказм режет не хуже ножа.
Его руки на моих плечах заставляют меня вздрогнуть. Я оказываюсь лицом к лицу с Прайсом, его пристальный взгляд изучает меня, а я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от его прикосновения.
— Тяжелый вечер выдался?
В моей голове проносятся события дня: гонка, предательство Олби, погоня за мной, подстава друга, разговор с Гарри, осколки моей души, горечь во рту. Разговор с Майклом и его гневные глаза. Осознание того, что наши друзья не лгали — они просто показывали нам фальшивую версию себя, как марионетки с натянутыми нитями вместо жизней.
— Не то что бы, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Мы с Майклом хорошо отдохнули.
Рик внимательно слушает, а я стараюсь сохранить внешнее спокойствие, не выдать свою ложь. Пора учиться выбрасывать её так же легко, как предателей из жизни.
— С Майклом, — повторяет он. — Мило.
Прайс отпускает меня, но не отходит. Мы стоим в шаге друг от друга. Он достаёт сигарету, подкуривает. Клубы дыма обволакивают моё лицо, но я не морщусь и не кашляю — просто стою, наблюдая за его движениями.
— Как ты оказался здесь?
— Шел домой, — пожимает плечами, вдыхая новую порцию табака.
— Ты убьёшь их? — спрашиваю я, и он едва заметно улыбается.
— Да.
— Ясно.
Прекрати говорить об убийствах, словно о сплетнях с подружкой. Это не нормально, Вивиан. Это ужасно.
— Никаких уговоров, чтобы я сохранил им жизнь? — удивлённо выгибает бровь, хотя удивление явно наигранное.
— Сомневаюсь, что они хотели просто поболтать. Они бы изнасиловали меня, и в лучшем случае я бы умерла, являлась бы к ним в кошмарах и сводила бы их с ума. В худшем — выжила бы и страдала всю оставшуюся жизнь.
— Мстила бы?
— За то, что они разрушили мою жизнь? — удивляюсь я. — Да. В самых гнусных вариациях, на которые только способна.
— Убила? — без тени насмешки спрашивает он.
— Слишком легко. Это проявление благосклонности, а я не священнослужитель, чтобы её раздавать.
Мужчина склоняет голову набок, словно видит меня впервые. Курит и молчит, рассматривая, словно изучая свою жертву, вычисляя её слабые стороны, чтобы мгновенно ударить и уничтожить.
Я не отступаю, впиваясь в него ядовитым взглядом. Не позволю вытирать об меня ноги. Не позволю лгать. Не позволю ни дня уничтожать меня. Если он решится на это — поплатится. Я приложу все усилия, честными и нечестными способами, чтобы заставить его страдать ещё больше.
Я хочу, чтобы он прочувствовал мою боль, что ломает рёбра, скручивает внутренности до агонии, что терзает моё сердце. А оно... Оно всё ещё так сильно любит его, желает. И скоро однозначно будет разбито. И тогда от меня не останется ничего, кроме жгучей ненависти к нему. А пока... Пока пусть играет в свои игры, раз выпадает такая возможность.
Удовлетворяй своих демонов, Рик Прайс. Скоро я обращу их в пепел, вместе с твоими костями.
Направить весь свой неудержимый гнев на него может и не правильно, но как сладко и блаженно это звучит. Может его и не заденет моя попытка отомстить, однако, гадкий след оставит. Этого будет достаточно, чтобы чувствовать себя удовлетворенной.