Новости о загадочной женщине-гонщице разлетелись по интернету, породив целый вихрь теорий — от самых безобидных до совершенно безумных. Мой дедушка, когда-то считавшийся лучшим из лучших, достойным примером для подражания, был бы горд узнать, что его внучка вот-вот обгонит его по популярности. Но он никогда об этом не узнает, иначе мне придётся объяснить, какого чёрта я ввязалась в эту авантюру.
То, как я поступила с Олби, было далеко от красивого решения. Однако я почувствовала сладкий привкус справедливости, когда заставила полицейский конвой выстроиться в колонну, а затем, подставив Олби под прицел, скрылась в неизвестном направлении.
К счастью для него, полиция не смогла его поймать, и теперь вместо прежней синей BMW Олби разъезжает на зелёной машине с номерами другого штата. Он был категорически против расставания с любимым автомобилем и здорово разозлился на меня. Впрочем, его гнев длился недолго.
Знаю это, конечно, со слов Майкла. Когда он рассказывал эту историю, энтузиазма у него было куда больше, чем сейчас.
Мысленно улыбаюсь, представляя, как он отреагирует на мою ехидную ухмылку. Наверняка выкинет мои вещи в ближайший овраг.
— Установить отель на проклятых холмах, куда даже на машине не проехать — это просто гениально! — ворчит брат. — Могли бы и на гору забраться, чтобы наверняка меня доконать.
Тихонько смеюсь, поворачиваясь к нему.
— Я же предлагала помощь, — говорю с улыбкой, — но ты упёртый баран, заявил, что справишься сам.
— И справляюсь.
— Вижу я, как справляешься.
— Надо было предупредить, что кроме твоих вещей тут ещё и барахло Бел!
— Это не барахло, а продукты, которые парни забыли купить.
— Когда доберёмся до отеля, я дождусь полуночи, выйду к воде и прочитаю заговор на понос, — бурчит Майкл.
— Не забудь свечку травяную. Ну, знаешь, такую скрученную...
— Да-да, потом послушаю твои ведьмовские истории.
— По-твоему, я ведьма? — насмешливо изгибаю бровь.
Несмотря на его протесты, выхватываю два пакета и продолжаю путь. Чем ближе к цели, тем сильнее колотится сердце.
— А как ещё объяснить твои проблемы с адекватностью? Знаешь, они все немного... того, — усмехается Майкл.
— Майкл... — раздражённо тяну я, но он только заливается смехом.
Мы подходим к входной двери, украшенной двумя прозрачными сферами разного размера, соединёнными изящной перемычкой. К номеру ведёт дорожка из щебня, по обе стороны от которой расставлены фонарики на солнечной энергии.
В начале дорожки стоят двое мужчин: Норман и Рик. Второй сразу ловит мой взгляд, и по шее пробегает табун мурашек. Он словно наваждение. На его лице появляется едва заметная улыбка, в янтарных глазах играет веселье. Рик отрывает сигарету от губ и выпускает дым. В голове всплывают воспоминания о нашей последней встрече.
Норман уверенным шагом идёт навстречу, не сводя с меня глаз. Я машинально улыбаюсь в ответ, и все чувства, что я ощущала, будто испаряются, уступая место грусти.
Они не изменились. Всё те же, как и прежде. Но в воздухе витает ощутимое напряжение. Они — преступники, а я... Я гонщица, втянутая в их тёмный мир.
Забываясь, Норман крепко обнимает меня, и я едва не роняю пакеты, издавая хриплый звук. От него приятно пахнет гвоздикой и табаком Рика. Диас практически не курил, лишь изредка баловался.
Норман заглядывает в глаза, в них плещется теплота и забота. От этого становится дурно. Хочется обнять его в ответ, но не получается. Я не могу не думать о том, что он делает? Какую роль играет в Исиде? Что заставило его так поступить со мной?
Именно сейчас я осознаю всю абсурдность ситуации. Они подставили меня, заставили работать на мафию, а я, как дура, пришла праздновать Хэллоуин.
Фантастическая идиотка.
— Я очень рад, что ты пришла, — тихо произносит Норман. — Беверли извелась вся, готовясь, словно к нам в гости заедет президент. Очень соскучилась.
Он берёт у меня пакеты и здоровается с Майклом. Парни идут вперёд, оставляя меня позади.
Пульс стучит в висках и ушах, словно кто-то отбивает барабанную дробь изнутри. Несмотря на уличный холод, ладони потеют. Я смотрю на спины друга и брата, затем медленно перевожу взгляд на дверь. Рик всё ещё стоит там, но я стараюсь его не замечать.
Ноги словно приросли к земле. Я останавливаюсь, и звуки шагов затихают. Скользя взглядом по брату, безмолвно прошу о поддержке: «Я не могу...»