В глазах Майкла читается сочувствие.
Куда подевалась моя уверенность? Как можно причинить боль людям в открытую? Как они смогли сделать это со мной?
Когда Майкл делает шаг навстречу, его останавливает рука Рика. Тот наклоняется и что-то шепчет брату на ухо. Майкл тяжело вздыхает, заглядывая мне в глаза.
«Всё будет хорошо», — шепчет одними губами, затем открывает дверь и скрывается в капсуле вслед за Норманом. Я слышу радостный голос Беверли, от которого готова взорваться на тысячи осколков.
Возьми себя в руки.
Я должна это сделать. Пообещала себе, что справлюсь, чего бы ни случилось.
Придётся их отпустить. Уйти. Так будет правильно. Такие решения — как стекло на языке, острый тесак, безжалостно рубящий сердце. В эти моменты ты понимаешь: другого варианта нет. Хотя в глубине души надеешься, что всё можно изменить. И эта надежда причиняет неистовую боль. Время её не залечит, но хотя бы притупит.
Ради себя я должна это сделать, пока не поздно.
Почему же мне так плохо? Как можно просто вычеркнуть их из жизни?
Как смотреть им в глаза, зная: они прячут настоящих себя за глухой стеной? Они предали меня. И не сомневаясь, сделают это снова.
Я всегда была с ними открыта, они могли быть уверены: я никогда не подведу, всегда приду на помощь. Теперь я такого о них сказать не могу.
Они — моя жизнь. Уйти от них — значит лишить себя её.
Так мы и стоим: я — уставившись на дверь, словно на портал в ад. И Рик — спокойный и терпеливый. Не подходит, не говорит. Даёт принять решение самостоятельно. Раньше это было редкостью, а теперь я чувствую себя птицей, которую выпустили из клетки, но привязали к ноге цепь.
Если это лучшие годы моей жизни... То несите верёвку.
Голос Беверли снова оглушает. Звонкий радостный смех, разговоры. Внутри, уверена, веселье и счастье. А снаружи — бесконечная борьба с разумом.
Дверь распахивается, едва не задевая Рика, но тот даже не шевельнулся. На пороге — моя самая близкая, как я думала, подруга. Наши глаза встречаются, как две стихии: лёд и пламя. Она вспыхивает радостью, а я поджимаю губы от холода внутри. Он скрежещет, царапает внутренности, заставляет болеть всё, до чего касается.
Беверли делает неуверенный шаг. Немного ждет, изучая мою реакцию. Затем идет второй и третий. Так, она срывается на бег и
отбросив все сомнения, бросается на меня. С силой врезается в меня, едва не сбивая с ног. Её хрупкие, но крепкие руки обхватывают меня, а подбородок утыкается в моё плечо.
Я не могу обнять её в ответ — её руки сковывают, словно верёвкой. Закрываю глаза, прислушиваясь к её сердцу, которое бьётся в унисон с моим, барабаня свою мелодию о рёбра.
— Я так рада что ты здесь Вивиан... — шепчет она едва слышно.
Пересиливая себя, вырываю руки из её хватки и обнимаю её. Обнимаю так, чтобы она без слов поняла, как тяжело мне это даётся, как я тоже скучала и страдала.
Она медленно кивает, словно понимая мои чувства. Дыхание её равномерное, но тяжёлое.
Стоим так, пока я не решаюсь отстраниться первой. Отпускаю руки и делаю шаг назад.
— Бемби, пожалуйста... Хотя бы попытайся...
— Бел! — раздаётся крик Олби из кухни. — Норман сейчас спалит рёбра!
Беверли тяжело вздыхает и неохотно переводит взгляд на Диаса, появившегося в дверях. Он кивает мне, я отвечаю тем же. Он спас меня от неловкости.
— Я говорила ему не трогать духовку! — раздражённо бросает она. — Ну что за говнюк...
Бросает ещё один взгляд в мою сторону и уходит проверять, что натворил Рамирес.
— Так и будешь там стоять? — улыбается Олби. — Заходи, детка, мы не кусаемся.
Подзывает меня указательным пальцем, но я лишь отвечаю язвительной усмешкой.
— Я не боюсь злых собак, Диас, — отвечаю я.
— Да ты и их бешеных хозяев не очень-то боишься, — закатывает глаза Диас.
— Проблемы?
За спиной Олби появляется Говард.
— Вивиан, — произносит он недоверчиво.
— Привет, Говард, — здороваюсь я.
— Как... дела?
— Хорошо, — отвечаю я, выдавливая из себя подобие улыбки. Но выходит она неестественно натянутой. Словно безумный доктор вычертил ее скальпелем.
Рик наблюдает за этой сценой, едва сдерживая смех. Бросаю на него уничтожающий взгляд.
Смешно ему. Идиот.
Ладно, Вивиан, просто иди туда и веди себя так, будто всё замечательно. Ты ведь так и живёшь в последнее время?
Мне хочется наотмашь ударить свой внутренний голос. Медленно киваю, словно разрешая себе двигаться.
Шаг.
Второй.
Уверенно подхожу к лестнице и поднимаюсь. Парни пропускают меня внутрь.