Доспехом светя,
идет –
быстрорукий,
на травку
летят
распыленные струйки.
Подходят детишки, –
Робот –
добрый –
дает им потрогать
и локоть
и ребра.
По Москве
в большом количестве –
ходят слуги
металлические.
Вот –
метлу держа в ладонях –
с тротуара ровного
пыль сосет
высокий дворник,
весь никелированный.
Железный
полон лоб забот –
пылищу
вытянуть,
на лбу клеймо:
«МОСРОБЗАВОД,
511».
Гуднули машины,
пахнули булочные,
и Робот
другой –
в стекле
управляет
движением уличным,
блестя рукой.
– В Маяковский проезд
проехать как? –
Робот
слов не тратит.
Карта Москвы
на стеклянных руках,
и стрелка снует
по карте.
А вот и столовая.
Зайду, поем
после писания
трудных поэм.
Столы стеклянные стоят.
Блестя щеки полудой,
эмалевый
официант
несет
второе блюдо.
От него
не услышишь:
«Как-с и что-с
сосисочки-сс,
слушаюссь,
уксус-с
нету-с…»
Безмолвный Робот
качает поднос,
уставленный
феерической снедью.
И в мраморе бань,
потеплев постепенно,
Робот исходит
мыльною пеной.
Ноготки
у Робота
острее
лезвий «Ротбарта».
Станьте вплотную –
Робот ручьистый
вытянет
бритвы ногтей,
он вас помоет,
побреет чисто
и не порежет
нигде.
На вредных
фабриках красок
хлопочут
протертые насухо –
Роботы
в светлых касках,
без всяких
и всяческих масок.
Ни гарь,
ни газ,
ни свинцовая пыль
отныне
людей не гробят.
Железной ногою
в шахту вступил
чернорабочий Робот.
В вестибюле театра
у синей гардины
ждет металлический
капельдинер.
Светло-медные дяди
торчат в коридорах,
и на водку
дядям не платят –
человеческий труд –
это слишком дорого
для метлы
и храненья платья.
И куртку мою,
и твою шубку,
когда
в вестибюль мы входим оба,
снимает
и вешает нежно на трубку
вежливый гардеробот.
А ночью,
склоняясь над коляской –
нянька
на тонкой смазке, –
Робот,
задумчив и ласков,
детям
баюкает сказки:
«Жил да был
среди людей –
берень-дерень
Берендей,
бородатый
чародей,
чародатый
бородей».
На нем колотушки
и бубны висят,
а если ребенок
орет –
пластмассовый палец
кладет пососать
с молочного струйкою
в рот!
На перекрестках
гуляющих
тысячи.
Сидит со щетками
Робот –
чистильщик.