Это с факелом, это с лентой
и с гитарою для канцон,
и спиральный,
и турбулентный
в хромосфере встает танцор.
Из-под гранул оркестр как бацнет!
Взрыв за взрывом,
за свистом свист:
– These is protuberances dancing! –
Длинноногих танцоров твист.
– Questo danza dei protuberanze! –
Это пляшут под звездный хор
арлекины и оборванцы
с трио газовых Терпсихор.
И затмения диск – с короной,
в граммофонном антракте дня,
где летим в пустоту с наклона –
мы с тобой –
два клочка огня!
Перед затмением
Уже я вижу
времени конец,
начало бесконечного забвенья,
но я хочу
сквозь черный диск затменья
опять увидеть солнечный венец.
В последний раз
хочу я облететь
моей любви тускнеющее солнце
и обогреть
свои дубы и сосны
в болезненной и слабой теплоте.
В последний раз
хочу я повернуть
свои Сахары и свои Сибири
к тебе
и выкупать в сияющем сапфире
свой одинокий, свой прощальный путь.
Спокойного
не ведал Солнца я
ни в ледниковые века, ни позже.
Нет!
В волдырях,
в ожогах,
в сползшей коже
жил эту жизнь, летя вокруг тебя.
Так выгреби
из своего ядра
весь водород,
и докажи свой гений,
и преврати его
в горящий гелий,
и начинай меня сжигать с утра!
Дожги меня!
Я рад такой судьбе.
И пусть! И пусть я догорю на спуске,
рассыпавшись,
как метеорит тунгусский,
пылинки не оставив о себе.
Новаторство
Что такое
новаторство?
Это, кажется мне,
на бумаге
на ватманской –
мысль о завтрашнем дне.
А стихи,
или здание,
или в космос окно,
или новое знание –
это, в целом,
одно.
В черновом
чертеже ли
или в бое кувалд –
это
опережений
нарастающий вал.
Это дело суровое,
руки
рвутся к труду,
чтоб от старого
новое
отделять, как руду!
Да, я знаю –
новаторство
не каскад новостей, –
без претензий
на авторство,
без тщеславных страстей –
это доводы
строит
мысль резца и пера,
что людей
не устроит
день, погасший вчера!
Не устанет трудиться
и искать
человек
то,
что нашей традицией
назовут
через век.
Сказание про царя Макса-Емельяна
(1962–1964)
Сказание про царя Макса-Емельяна, бесплодных цариц, жену его Настю, двести тысяч царей – его сыновей, графа Агриппа, пустынника Власа, воина Анику, царевну Алену, Мастера-На-Все-Руки и прочих лиц из былых небылиц
Сказ первый
Начинаю сей сказ, грешный аз.
В некотором царстве, нектаром текущем государстве, на самом краю света, в лето не то в это, не то в то, в некогда сущем Онтоне-граде, при свите, при полном параде жил царь.