Искания

Во дворце – только перьев скрипение.

А вот Мастера как бы и нет. От Аники ни слуха, ни вести. Уж царями разграфлены пухлые дести. Ходит граф аккуратно к себе в кабинет. И сидит, как бы Мастер на месте. А вот Мастера как бы и нет. Граф Джераф изгибается – предан без лести и глядит, как бы Мастер на месте. А ведь Мастера нет!

Как зелен огурец
цельно-малахитовый –
с утра до ночи дворец
занят волокитою.

От зари до зари
дело делают цари.

Ставят крестики и птички,
заполняют рапортички –
что обязан Мастер дать,
что принять и что продать.

И зевают с одури
Карлы, Павлы, Федоры,
а Людовики с Петрами
чешут спины скипетрами.

Антиохи и Титы
охают от скукоты.

От безделья окосев,
говорят величества: –
Мастер-На-Руки-На-Все
номинально числится,

как бы есть и как бы нет, –
в этих обстоятельствах
зря на службу в кабинет
ходит их сиятельство.

А еще, роняя кляксы
и окурками соря,
говорят, что не от Макса
худородных три царя.

Мол, нашел Агрипп премудрый
в армуаре под замком
мемуары про амуры
королевы с мужиком.

Те мастарды, говорят,
стали грядки ковырять,
и уже у них растет
даже спаржа – первый сорт!

От речей дворец гудит:
– Самого судьи Адьи
это юрисдикция!
Три монарха – фикция!

И какого мы рожна тут скучаем от пшена? Сатисфакция нужна, конфискация нужна, строго доискаться и – применить все санкции, и не очень цацкаться с теми самозванцами, а поправших принципы, ставших псевдопринцами – затравить зверинцами, исколоть трезубцами и внести презумпцию: спаржу их продукции отобрать и сожрать до последней унции. Это в нашей функции.

Никуда не денутся! Есть юриспруденция! Хоть Фемида и стара, зверь – не старушенция!

И доходит роптание оное через ухо всегда бессонное к самому, наверх, что на стыд, на грех – три царя незаконнорожденные завели дома огороженные, и невемо, по чьему почину, извлекают рыб из реки, шьют овчину, стреляют дичину, сеют злак и муку толкут, из муки пироги пекут, волокут не в казну Агриппову, а к столу, для гостей открытому. А кто гость у них? Говорят, жених, молодой, из земли отдаленной. А за кем? За царевной Аленой! А у ней, у молодой, с двух буренушек удой, значит – сыр и творог, со сметаною пирог, есть и редька, и лук, и укроп, и урюк, чего быть не могло у Агриппа самого. Раздувают сапогом в новой кузнице огонь, искры кверху кружатся, жаром пышет кузница, а жених промеж них из мехов пофукивает, молотком постукивает, по гвоздочкам цокает, неизвестно, что кует, улетают искры вверх, говорят, на четверг свадебку назначили, так ли все, иначе ли? Молодых венчает Влас, лысоват и седовлас, на цветы благословись! Так ли все, иначе ли, молодые веселы и в саду развесили пестрые фонарики.

Это он, это он, что Аленой утаен, – Мастер-На-Все-На-Руки! Так что дело первое: приготовить вервие и колодки на глотки, на ноги и на руки, да сильней завертывай, пусть как дерево трещит! К делу Мастера тащить. Ишь какой увертливый! Дом Аленин разобрать, а Алену разыграть в кости, что ли, в карты ли! Так цари закаркали.

Срочная получена
от Агриппа санкция,
палачу поручено
сторожить у карцера.

Но еще от канцлера
к Мастеру – дистанция.

Сказ тринадцатый

Завершаю свой сказ, грешный аз.

Идут толпою цесари
с дубинками в процессии,
с кривляками принцессами,
с поклонами, с присестами.
Аттилы и Людовики
несут цепей пудовики,
а Николаи Первые
шпицрутены и вервия,
чтоб Мастера вязать.

Ликуют их величества,
шипы корон колышутся,
несметное количество
колючек в небо тычется.
То – ящерами крючатся,
то – как паук с паучицей
шагают их колючества.
Что из того получится –
еще нельзя сказать.