С того самого раза Татьяна наведывалась в лес часто. Приходила вечером, когда смеркалось. Забиралась вглубь и кричала. Когда избавлялась от противного комка внутри, свернувшегося, казалось, в самом желудке, бежала. Как тогда, в первый раз, до изнеможения, до кругов перед глазами, так истязая свое тело, что душевные муки временно отступали. Физическая усталость делала голову пустой и лёгкой.
Когда снега нападало много и труднее стало бегать, Таня перестала ходить в лес и бегала среди людей, по улицам. Чтобы её не сочли городской достопримечательностью, стала надевать спортивный костюм и делать вид, что занимается пробежкой. Выходила не каждый день, иногда раз в неделю, иногда два.
Счёт времени Таня иногда теряла. Ориентировалась в основном на рабочие дни. Несколько раз в месяц ей нужно было очно присутствовать на работе. В остальные она была на дистанте. Это было совершенно необходимо при нынешнем положении вещей.
Готовить Ваське нужно было отдельно. Да и вообще её присутствие дома было желательным и обязательным. Сын очень скучал, если оставался в одиночестве.
Через два месяца Татьяна обнаружила, что спортивный костюм на ней болтается, как тряпка.
8
Лучевую терапию закончили. Врач сказал, что результаты вполне удовлетворительные. Татьяна не понимала, что имеется в виду под удовлетворительными результатами: то, что рост опухоли временно приостановился, или то, что организм как-то справился с такой нагрузкой. Практически вся левая сторона Васьки была безжизненная. Ни рука, ни нога не двигались. Лицевые мышцы тоже почти не работали. Лицо немного перекосило: угол рта был все время опущен. Любимое лицо становилось чужим и неузнаваемым. В носу трубка - зонд, через которую Таня кормила Ваську.
Она доваривала тыквенный суп. Пробив хорошенько блендером до пюреобразного состояния и добавив немного сливок, она принесла его в комнату сына. Васька смотрел "Место встречи изменить нельзя".
Татьяна подтянула Василия за талию вверх, усадила поудобнее и начала уже привычную процедуру кормления. Глотательный навык был давно уже утрачен, вкус блюд Васька не различал, но запах ещё воспринимал.
- Давай, сынок, мы с тобой покушаем, - бодрым голосом проговорила Таня. - Сегодня твой любимый.
Вася поводил носом, и по слабому движению лица Татьяна поняла, что сын улыбается. Ощутив привычный спазм в горле и проглотив знакомый комок, мать улыбнулась в ответ.
- И я с тобой за компанию поем, - добавила она.
Таня заставила себя съесть несколько ложек супа. Она видела, что Васька наблюдает за ней.
Он пошевелил правой рукой. Это означало, что он хочет что-то сказать. Мать придвинула планшет поудобнее.
"Скоро Новый год. Можно мне позвать моих друзей?" - напечатал Васька.
Татьяна задумалась. И девочки, и Кирилл часто пишут Ваське, но давно его не навещали. Как они отреагируют на чудовищные изменения? Если она сама не может привыкнуть и каждый раз сдерживает себя, чтобы не расплакаться, глядя на знакомое-незнакомое лицо. Но, с другой стороны, молодёжь крепче, выносливей. Таня это видит по Даше и Мише. Или поговорить с ними заранее?..
- Васек, это в общем неплохая идея. Но сейчас это довольно опасно. Ковид везде. Тебе не желательно подхватить какой-то вирус...
"Мам, да я лежу здесь, как бревно, два месяца, я устал, как ты не понимаешь..."
- Да я понимаю, родной. Ну, хорошо. Давай вместе подумаем, когда нам будет удобно. Так... В среду у нас врач, КТ, в четверг массаж, а на пятницу вроде ничего не запланировано. Наверное, и ребятам в пятницу удобно: последний учебный день в этом году. - Бодро отвечала Таня и решила всё-таки заранее связаться с кем-нибудь, чтобы, так сказать, подготовить.
Решила вечером позвонить Насте. В общих чертах та была в курсе. Васька ей писал часто. Она предлагала не раз навестить его, но он все отказывался.
Из размышлений её вывел шорох пальцев сына. Он выбивал что-то в планшете.
"Мам, как ты думаешь, я когда-нибудь поправлюсь?"
- Мне сложно говорить, сынок, но я на это очень надеюсь. Я не буду тебя обманывать и уверять, что ты полностью излечишься. К тому же, я ведь не врач, - подбирала слова Таня и едва справляясь с подступающими слезами. Если она сейчас же не возьмёт себя в руки, её несчастный ребёнок все поймёт. - Понимаешь, мозг человека - сложная штука. И никто не знает, как он замещает и компенсирует утраты. Вот был у тебя разрыв сосуда, повреждены были некоторые участки, и никто не может сказать, что будет потом.
"Я читал, что после инсультов люди могут восстанавливаться процентов на 80. И речь, и движение".
- Да, Вась, я тоже много об этом читала. Будем ждать, лечиться, много заниматься. И обязательно вылечим тебя. Ты мне веришь? - почти прошептала Татьяна. Ей хотелось умереть. Прямо сейчас.
"Верю, мам. Я тебя очень люблю".
- Я тоже тебя очень сильно люблю, сынок. Ты обязательно поправишься. И мы ещё поедем с тобой на море, в горы - куда захочешь!
Она села рядом, взяла сына за руку, ошутив слабое ответное движение. Уткнулась ему в плечо. Ещё полгода назад оно было гладким и круглым. Васька фитнесом занимался уже два года. И очень успешно. Подростковое тело налилось мышцами, уже превращаясь в мужское.
Ему все всегда удавалось! А сейчас...
А сейчас это было худое, беззащитное плечико. Немного пахло потом. Не здоровым мальчишеским потом, а кисловатым, как от долго болеющего человека. Не каждый день получалось Ваську помыть. Наверное, это запах болезни. Но он не был неприятным, и она готова была сидеть рядом бесконечно долго и нюхать свое ускользающее счастье.
Затекла шея. И Таня легла рядом, прижалась ближе и стала гладить Васькины руки, плечи и все, до чего могла дотянуться, не потревожив хрупкий сон своего ребёнка. Тихие слезы заструились по щекам.