Кто и когда запускает в человеческом организме этот механизм самоуничтожения? Почему из созидателя рождается разрушитель? Что такое происходит с клеткой, чтобы она вдруг стала враждебной для собственного хозяина? Почему природа этого заболевания за много лет и десятилетий так и остаётся до конца не изученной? Как и почему здоровый, успешный, подающий большие надежды человек превращается в бомбу замедленного действия, после взрыва которой не останется ничего живого, и вся следующая жизнь превратится в бесплодную пустыню, в апокалиптический вакуум?
Васька был генератором энергии, он обогревал своим светом всю семью, он отдавал, а потом в сто раз ещё приумножал, и всем им было хорошо и уютно под его тёплой любовью. А сейчас он превращается в дерево, корни которого точит червь. И вроде ещё ничего не заметно, и ствол ещё мощный, но листья его начинают сохнуть, ветки становятся ломкими, и жизнь тихо вытекает из него терпкими соками.
9
Вася ждал ребят. Даже немного нервничал. Они не виделись почти два месяца, с прошлых каникул. Но переписывались регулярно. О своём недуге он рассказывал с юмором, каждый раз высмеивая свою новую слабость: то рука отказала, то нога, то умные волосы покинули глупую голову, то виагра перестала действовать. Татьяне было очевидно, что за этой бравадой и смехом сын прятал страх и неуверенность, поэтому и не разрешал никому навещать его. Почему же сейчас у него возникло это желание? Смирился со своим положением? Привык? Или так соскучился по друзьям?
Васька бодренько разъезжал по кухне в коляске, называя ее своим мустангом, общался с умной колонкой, выбирая музыкальные композиции, делая звук погромче, чтобы везде было слышно. Ну, как общался? Он печатал на планшете свои желания, а Таня озвучивала их Алисе.
Вася задумал сделать для друзей очень полезный и вкусный салат с руколой и тунцом и ещё разные бутерброды и тарталетки. Сам он почти ничего не ел из когда-то привычных и любимых блюд. Глотать он уже не мог. Сначала Ваське трудно было это осознать. Он разжевывал пищу, а потом силился проглотить, и она вываливалась обратно, неряшливо пачкая рот и подбородок. Сейчас его рацион состоял в основном из бульонов и пюре. Но иногда он все же просил у матери пожевать что-то очень любимое. Разжевав, он сплевывал кашицу в пластиковый контейнер, требуя, чтобы на него при этом никто не смотрел. Потом выбрасывал.
Татьяна накануне все-таки позвонила Насте. Хотела как-то подготовить девушку к новым обстоятельствам и к новому Ваське. Женщина знала, что сын испытывает к однокласснице нежные чувства, и не хотела, чтобы их сегодняшняя встреча прошла как-то неудачно.
Настя удивилась её звонку. И ещё больше удивилась приглашению в гости.
- Тёть Тань, а вы точно уверены, что Васек этого хочет? Мы сколько раз предлагали ему зайти. И вместе, и я сколько раз, - она помолчала. - Как он вообще?
- Не очень, - честно ответила Таня. - Поэтому я и хотела тебе заранее позвонить, чтобы вы так сразу с порога в шоке не были. Насть, я не знаю, что он вам говорил про себя все это время. Дозировал или честно вываливал? Васька на коляске. Он ничего не может уже делать сам. Он не говорит. Он не может сам есть. Он уже не тот прежний Васек, к которому вы все привыкли.
Татьяна услышала сдавленный всхлип.
- Настя, ты плачешь?
- Тёть Тань, что у него? Вы можете мне сказать? У него рак?
Женщина вздрогнула. Откуда Настя знает?
- Насть, у него инсульт, кровоизлияние в мозг.
- Нет, не обманывайте меня. У него рак. Я знаю.
- Откуда? - удивление трудно было скрыть.
- Он сам мне сказал, - после некоторого замешательства добавила девушка, - то есть не совсем сказал, а намекнул.
- Давно? - вырвалось у Тани?
- Да, давно, недели три назад. После лучевой терапии. Очень сложно подобную процедуру с чем-то перепутать. Тёть Тань, ну вы же знаете, Васька очень умный. Он давно все понял, а вы там устраиваете танцы с бубнами.
Таня попыталась возразить.
- Да ладно, я понимаю, что вы это ради него затеяли. Но только это ещё унизительнее. Мало того, что болезнь сделала из него беспомощного, так и вы тоже с ним, как с маленьким.
- Как же нам быть, Насть? Как себя вести? - взмолилась Татьяна.
- По-честному. Будьте с ним на равных. Он это заслужил.
И после этих слов Настя заплакала сильнее. И Татьяна тоже.
- Насть, а как другие? - всхлипнула спустя некоторое время Таня. - Ребята тоже знают? Или их надо как-то подготовить?
- Все наши знают. И сегодня не все придут. Настя номер два точно не придёт. Она сказала, что не может видеть Ваську другим. Ну, и хрен с ней! Обойдёмся без предателей!
- Спасибо, девочка моя! Он вас ждёт. Старается, и даже весёлый!
- Мы обязательно будем. До встречи, тёть Тань.
Татьяна вошла в комнату сына, который, закончив приготовления на кухне (ну как приготовления, в целом, конечно, все сделала сама Татьяна, но Васька помогал: резал овощи одной рукой, уложив на коленях разделочную доску), решил немного передохнуть.
Он сидел перед ноутбуком - взгляд выражал интерес. Татьяна подошла ближе, села на кровать. Сын смотрел фильм. Она посмотрела на экран - что-то неизвестное. Потом прислушалась. Реплики героев показались смутно знакомыми. Девушка говорила о том, как ей жаль её родителей, ведь они останутся одни, когда она уйдёт. Таня вспомнила. Это была экранизация известной книги "Виноваты звезды", которую она читала когда-то давно.
Татьяна встала с кровати, подошла к Ваське, обняла, уткнувшись носом в его волосы, точнее, прикоснувшись к шершавым колючкам.
- Прости меня, сыночек, - тихо прошептала она, едва справляясь с подступившими слезами.
В ответ он чуть сжал её руку. Постучал пальцами по подлокотнику коляски. Мать протянула планшет.
"Тебе не за что просить прощения, мам. Я знаю, что ты все делаешь ради меня".
- Нет! Нет! Нет! Нет! - внезапно закричала Таня. - Я сделала это ради себя! Я не могла заставить себя всерьёз это всё осознать! Как ребёнок, который, закрыв глаза, думает, что его никто не видит. Возможно, это такой эгоизм. Я не говорю ни с кем об этом, и как будто этого нет. Я не знала, как тебе сказать. Мне казалось, что это тебя убьет. И меня заодно. Я молчу, и как будто этого нет. Я как этот долбаный страус, который прячет свою глупую голову, пробивая асфальт. Я не знаю, как жить дальше. Прости! Я должна тебя поддерживать, а у меня у самой сил никаких нет.
Татьяна упала на кровать и расплакалась.
"Пока есть надежда, есть жизнь". Не помню, кто сказал. Мам, не плачь".
Прочитав последнее сообщение, она постаралась успокоиться. Надо взять себя в руки. Ради Васьки. И выдержать до конца этот день.
Выдохнув, Татьяна поинтересовалась:
- Ну, и как тебе фильм? Я когда-то давно читала такую книжку. Была очень растроганна.
"Да хрень полная, а не фильм, - отбил сын. - Пошлость и глупость. И ещё он очень американский. Примитив всего и всех на фоне рака. Популяризируют толерантное отношение к раковым больным в обществе, демонстрируют праздники и будни смертельно больных людей, почти обесценивая в принципе роль личности в социуме. Ты популярен, если чем-то отличаешься от других. Даже раком. Это просто про любовь двух подростков, зачем-то приправленная раковым соусом. Как будто просто про любовь уже не интересно".
Васька устал писать. Татьяна внимательно посмотрела на сына. Она, кажется, совершенно сознательно избегала слова рак, а Васька, напротив, говорит его осознанно и многократно.
- Интересный подход, Вась. Видимо, сейчас ты судишь со своей колокольни. - Она задумалась. - Помнится, что книга у меня точно не вызывала подобного отношения. Наверное, фильм неудачный. Хочешь, я найду книгу и почитаю тебе?
Васька кивнул, и в то же время раздался звонок в дверь.