10
Воскресенье. Тишина. Татьяна проснулась. В голове пусто и легко. В кровати тоже. Саша, видимо, встал уже. Ах, да... Он, наверное, на службе. Святоша. Ну, пусть молится. Видно, богу его молитвы важнее. Семья и без него справится. Лучше он будет за всех свечки ставить. Ну и хрен с ним. Это ей настроение не испортит! А оно у Тани, как это ни странно, хорошее. Давно ей не было так спокойно. Разговор по душам с Васькой в пятницу взбудоражил её, вывернул наизнанку. И потом наступило удивительное облегчение. Катарсис. Казалось, тысячи грехов ей отпустили сотни священников. Нет, это, наверно, не очень верное сравнение. Она, как преступник, просидевший в следственном изоляторе несколько месяцев, все это время ждала решения суда и приговора; ожидание это было страшнее самого сурового наказания; и теперь, наконец, это объявлено и не подлежит обжалованию. Вот поэтому Таня испытала сначала опустошение и страшную усталость, а потом наступило удивительное облегчение. Да, тебя расстреляют, это уже точно, вот в такой-то день и вот в такое-то время, и у тебя есть еще возможность закончить все свои дела перед концом. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Вот и пришёл черед словесных штампов. Но от этого понимания действительно стало гораздо легче.
После ухода Васькиных одноклассников Татьяна уложила обессиленного сына и пошла бегать. Полтора часа самоистязания - и она упала на кровать, как подкошенная, и проспала в полуобмороке два часа, не раздеваясь. Сил не было, чтобы нормально себя подготовить ко сну. Спала, как бомжиха, в одежде. Изнеможение было и физическое, и моральное. Саша давно спал, откатившись от неё подальше и завернувшись в одеяло.
Через два часа она проснулась, притащилась на кухню, выпила крепкого сладкого чая с лимоном, потом залезла под горячий душ, смыла с себя очередной ужасный день и легла в постель уже без единой мысли в голове. И вот наступило это чудесное утро.
Вчерашний день Татьяна пережила. Ради сына. Но и для него это было испытание. Привычное общение стало затруднительным. Это она понимала Ваську с полуслова, предупреждая каждое его желание. Теперь ему приходилось писать на планшете каждый раз, когда он хотел что-то сказать. Конечно, ребята старались подождать, пока сын напишет, но привычки такой у них не было, да и терпения явно не хватало. Эгоизм здоровых подростков. И кто их сможет за это осудить?!
И все равно была атмосфера праздника! Ребята очень старались поддержать друга, вовлечь его в свои разговоры: о школе, об учителях и одноклассниках, о предстоящих экзаменах. Костя пообещал прийти на каникулах и позаниматься с Васькой математикой. На что Кирилл сказал, что тем, кто пережил матвертикаль, ОГЭ не страшен. И все засмеялись. Васька тоже смеялся! И Татьяна готова была каждый день встречать Васькиных друзей и накрывать стол ради этого смеха!
Через пару часов гости ушли, пообещав чаще навещать Василия. Осталась только Настя. Сын устал, и это было заметно. Он попросил разрешения прилечь. Таня помогла ему, повыше взбив подушку. Настя присела на кровать, а Татьяна, притворив дверь и оставив ребят наедине, пошла на кухню мыть посуду.
Прошло полчаса. За дверью Васькиной комнаты не было слышно ни звука. Татьяна, проходя мимо, остановилась на несколько секунд. Решив немного отдохнуть, она направилась к себе и тоже прилегла. Щелкнув пультом от телевизора, женщина нашла какую-то знакомую мелодраму и бездумно уставилась в экран. В кино красивая холодноватая блондинка убегала от искалеченного на производстве мужа, озираясь и оглядываясь, и тащила большой чемодан, бивший её по ногам, но она была сосредоточена на побеге и не замечала неудобства. А он тем временем собирался выпить сильнодействующий обезболивающий препарат, чтобы раз и навсегда покончить с душевными и физическими муками. Таня решила немного посмотреть дальше. Потом захотелось чаю. Пришлось опять вернуться на кухню. Включила чайник. Прислушалась к тишине квартиры. Снова подошла к запертой двери сына. Поскреблась.
- Насть, ты чаю хочешь? - приоткрыв дверь, прошептала Таня.
Тишина. Она просунула голову в образовавшуюся щель. Васька лежал и тихо сопел. Настя прикорнула рядом, положив голову ему на грудь. Дети спали. Планшет со светящимся экраном валялся слева. Татьяна закрыла дверь.