12
Новогодние праздники прошли на ура. Старшие дети были дома. Васька был весел и оживлен. Татьяна много и сытно готовила: салаты, закуски, пироги, жаркое. Она постоянно возилась у плиты, желая порадовать родных чем-то вкусным и необычным. И готовка эта не выматывала, потому что от всего остального быта мать семейства была освобождена. Старшие возились с Васькой: Миша его мыл, возил на прогулки, занимался физкультурой; Даша читала брату, смотрела фильмы, а потом они все обсуждали, спорили. Иногда Даша приглашала Кирилла, и тогда начинались баталии в "Монополию", в "Морской бой". Почти каждый день приходила Настя. А когда собирались все вместе, тогда играли в "Мафию". Конечно, сначала было непросто с почти немым игроком, но в скором времени приспособились. Настя садилась рядом и помогала Ваське играть. Даже Саша частенько принимал участие во всеобщем веселье; он был оживлен и перестал занудствовать. Татьяна забросила свои пробежки. Она была почти счастлива!
А потом начался ад.
В самом конце этих длинных и чудесных каникул Татьяна умудрилась заболеть ковидом. Она слегла с высоченной температурой и раздирающим кашлем. Пришлось соблюдать постельный режим. Слабость накатывала волнами, появились паника и плаксивость, женщина лежала, попеременно обливаясь потом и дрожа от озноба. В туалет ходила по стеночке, почти ничего не ела несколько дней, только жадно пила.
Даша временно перебралась в гостевую спальню и ухаживала за матерью: меняла влажное белье, варила морсы, а также взяла на себя уход за братом. Миша тоже много помогал, но началась сессия в университете, и он разрывался между своей студией, где занимался подготовкой к экзаменам, и родительской квартирой, где находились больные мать и брат.
Чуть Татьяна пришла в себя и начала вставать на ноги, заболел Васька. Сначала поднялась температура, потом начался кашель.
Ночью, которую Татьяна проводила в комнате сына, она вдруг проснулась от странных звуков: Васька не мог откашляться и сипел натужно. Мать бросилась к сыну, который уже задыхался. Она постаралась придать ему вертикальное положение. Потом покричала мужу. Саша не услышал ее зова. Видимо, очень крепко спал. Она растолкала его и позвала на помощь:
- Саша, вставай! Он умирает!
Саша сначала не понял, что стряслось, и Татьяне пришлось тянуть его в комнату сына. Увидев состояние Васьки, он сразу стряхнул остатки сна и бросился к кровати. Пока Татьяна вызывала "Скорую", Саша делал сыну искусственное дыхание. Женщина немного успокоилась, когда Васька сделал судорожный вдох и губы его порозовели.
В больнице Васька провел три недели. Татьяна каждый день ездила туда и проводила все свободное время возле кровати сына. Несколько раз с ней ездила Настя, но всякий раз девушка принималась плакать, и врач попросил Татьяну не привозить её, чтобы не расстраивать больного. Сама Таня опять стала принимать успокоительные, иначе ее тоже не пустили бы к сыну в таком состоянии. А состояние самого Васьки было стабильно-тяжёлое. Он лежал на ИВЛ, весь в трубках, но не в реанимации, а в общей палате. Чуть стало полегче - присоединилась вторичная инфекция. Вирусный конъюнктивит. Один глаз заплыл так, что Васька перестал видеть. Второй видел еле-еле. Её сын умирал. На её глазах. И она ничего не могла сделать.
Татьяна всякий раз задавала себе вопрос: на что она готова ради сына, ради его выздоровления? Вот прямо сейчас, сию же минуту она готова на все: заключить сделку с дьяволом, убить себя, убить любого, кого потребуется. Убить себя хотелось сильнее всего. Останавливало Татьяну только то, что Васька обязательно должен стабилизироваться, и тогда она ему ещё будет нужна.
Татьяна жила, как будто в полусне: ехала домой, пила пустой чай, ложилась в кровать, ненадолго погружаясь в короткий, но не освежающий сон, вставала, пила кофе и ехала обратно в больницу. Иногда меняла одежду и принимала душ, если вспоминала. На работе написала заявление на отпуск за свой счёт, потому что не в силах была на чем-то сосредоточиться. Перед глазами был полный боли взгляд сына, который потребовал планшет. И в нем он напечатал: "Мама, я умираю? Мне очень страшно!" И, прочитав эти строчки, Таня задохнулась от боли:
- Нет, сыночек. Ты поправишься! Я тебе обещаю! Я не допущу этого. И ты тоже борись, пожалуйста, я умоляю тебя! Верь мне! Живи! Ради меня! Если ты умрёшь, умру и я!