Жизнь ещё больше обрела смысл. Муж довольно благосклонно отнёсся к идее появления ещё одного ребёнка в семье, хотя Татьяна и была уверена в обратном. Вялый супружеский секс обрёл некий новый важный статус. Не полуночное пыхтение двух уставших людей, а изготовление нового человека! Все очень старались. Старались не ударить лицом в грязь.
Но через некоторое время пыл Александра начал постепенно угасать. И - о, ужас! - муж стал иногда отлынивать от выполнения новой миссии. Видимо, он испугался серьёзного настроя Татьяны, приняв его поначалу за игру, за желание разнообразить семейную жизнь. Она испугалась в ответ. А вдруг он передумал? И Таня решила сменить тактику: перестала настаивать, брать инициативу в свои руки, стала пушистой нежной кошечкой. "Он должен расслабиться! Он вообще должен забыть о своей новой роли!" Но, несмотря на этот настрой, Татьяна все равно обижалась, когда уставший на работе муж отворачивался к стенке. "Ничего! Не мытьем, так катаньем я своего добьюсь!"
2
И добилась-таки. Через несколько месяцев Татьяна поняла, что беременна. Поняла с абсолютной уверенностью. До этого момента она сделала не один десяток тестов после одного или нескольких дней задержки в течение полугода. А в этот день, самый обычный, кстати, день, Таня обнаружила какое-то неуловимое изменение в своём организме. То ли это были уже начавшие меняться гормоны, то ли это были стремительно делящиеся клетки внутри неё, неважно, что это было. А важным было то, что женщина осознала, что в ней поселилось счастье. Она к нему прислушивалась, улавливала его на каком-то микроуровне, совершенно немыслимом. Конечно, потом Таня пошла в аптеку за тестом, затем к врачу, чтобы встать на учёт, но это она проделывала уже в более спокойном состоянии, чем пребывала все последнее время. Она находилась в постоянном ощущении себя как драгоценного сосуда с элексиром жизни, молодости, красоты и счастья. Эта заполненность рождала чувство гармонии с миром, с людьми, с самой собой. Даже дети, которые жили своей, такой обособленной, жизнью, и то поняли, что что-то изменилось в ней. Даша, что-то жующая на кухне, вдруг пристально посмотрела на мать:
- Что с тобой? Ты какая-то другая.
- Я беременна, - просто ответила Татьяна.
- Ничего себе, - только и смогла произнести дочь. - Ты же старая.
- Ну, видимо, ещё нет, раз смогла, - засмеялась Татьяна, подхватила дочь в охапку и закружилась с ней по кухне. Даша засмеялась в ответ:
- Ты реально хочешь родить ребёнка?
- А почему бы нет? - откликнулась Татьяна. - Ты не против?
- Почему я должна быть против? Это ваша с папой жизнь. Надеюсь, что мою этот ребёнок не испортит, - на последних словах Даша упорхнула к себе в комнату.
Новость разлетелась быстро. Таня, войдя в комнату сына, чтобы немного там прибрать, наткнулась на недоуменный взгляд Миши:
- Мать, мне Дашка все рассказала. Зачем вам это? Вам нас мало?
- Странно, что ты вообще обратил на меня внимание, Миша. В последнее время ты занят только собой, - с горечью ответила Татьяна.
- И поэтому ты решила ещё родить? - удивился сын. - Ну, в общем, молодец. Значит, ты не будешь возражать, когда я съеду от вас?
- Ты это окончательно решил? - уточнила она.
- Теперь уже да. В общем, это был вопрос времени: на месяц раньше - на месяц позже. Лучше сейчас. Вам нужно сделать ремонт, наверное, подготовить комнату. Я вам отдам свою, - добавил после недолгих раздумий Михаил.
Татьяна рассмеялась на это предложение сына:
- Это ты торопишься, дорогой. Ребёнок будет жить в нашей с папой комнате. А твоя комната будет ждать тебя в любое время. Если ты захочешь отдохнуть от друзей, от музыки, ты сможешь всегда вернуться домой.
- Спасибо, мама. Мне это приятно слышать.
Миша подошёл к матери и неожиданно обнял ее. Таня внезапно разрыдалась: какие у неё чудесные дети! Сын испугался:
- Ты чего? Ты чего плачешь?
- Не обращай внимания, Миш. Это нормально, это гормоны, - Таня погладила сына по спине. - Спасибо тебе.
- Да ладно тебе, все нормально, - уже спокойно улыбнулся в ответ Миша.
А на следующий день позвонила мама. Дашка, видимо, и её посвятила. Без всяких предисловий Светлана Петровна начала:
- Таня, мне Даша все рассказала. Одумайся, ещё не поздно.
- Не поздно для чего? - понимая, к чему клонит мама, тем не менее спросила Татьяна.
- Ну, не делай вид, что не понимаешь. Да, у всех бывает, ну упустили.
Тане стало смешно:
- Мам, не старайся ты так. Я действительно беременна и собираюсь рожать ребёнка. И я не хочу от него избавляться, если что.
- Таня, но это же безумие. Тебе сколько лет?! Его же вырастить надо, не котенок же. И здоровее вы тоже не становитесь. Представь, когда он пойдёт в школу, тебе будет пятьдесят лет! Ты же старая будешь, и все будут считать тебя его бабушкой!
Матери не нужны были никакие аргументы, так как она всегда и во всем считала себя правой.
- Не волнуйся, мама. Я тебя не побеспокою с ребёнком. Сидеть не запрягу. Сами справимся.
Мать обиделась, Таня даже представила, как та поджала губы.
- Да при чем тут я? Слава богу, живу отдельно. Не угрожай. А у тебя ещё двое. Ты их ещё не поставила на ноги. Твоё решение - это чистой воды эгоизм! Именно по отношению к Даше и Мише.
- Да я им не нужна уже, они взрослые люди, - пыталась аргументировать Татьяна. Но эти слабые попытки только раззадорили маму.
Светлана Петровна долгое время занимала руководящую должность, и работа, точнее, эта самая должность наложила определённый отпечаток на её характер. Женщина привыкла к подчинению и даже в семье пыталась выстроить подобные отношения. Покойный муж и не пытался спорить с властной супругой, в течение жизни приспособился и нашёл свое тихое место в немногочисленном их семействе. Спокойно работал, ездил по выходным на дачу, летом - на море, исполняя по мере сил и возможностей все команды Светланы Петровны. Она, слава богу, самодуром не была, требования к жизни и к мужу предъявляла приемлемые, а к дочери вообще самые минимальные, как считала сама пожилая дама. Так же тихо и спокойно, как и жил, Николай Иванович умер, оставив Татьяну одну в полное распоряжение матери. Но не тут-то было! За эти годы Таня научилась жить отдельно, самостоятельно, смогла удачно выйти замуж и родить двоих детей.
После смерти мужа Светлана Петровна осознала, что лишилась привычного своего статуса главы семьи, так как своей семьи-то у неё уже не было, а семья дочери была закрыта для неё. Конечно, нельзя сказать, что дома у Татьяны ей были не рады или она там как-то не так себя чувствовала. Нет, ей были рады, её любили, с ней считались, но вот в свою жизнь не впускали. Ни зять, ни внуки не стали для неё близкими людьми. Зять вообще чужак, а дети... Внуки росли без её участия, ведь бабушка Света всегда была занята на работе и на привычные блины-пироги их в выходные не звала.
Светлана Петровна только совсем недавно привыкла к своему новому семейному статусу вдовы, социальному статусу пенсионерки и вдруг отчётливо осознала свое одиночество. Татьяна пыталась было советовать матери принять участие в каких-то мероприятиях для пенсионеров Москвы, но та с негодованием отвергла эти советы и даже обиделась на дочь: неужели она пойдёт туда, где старые маразматики занимаются черти чем: ходьбой с лыжными палками без лыж, например, или ещё чем похуже. "Вот когда меня посетят два известных еврея, сначала Альцгеймер, а потом Паркинсон, вот тогда и отведете меня вместе с ними на эти курсы".
Татьяна пыталась отстоять свое право на частную жизнь у матери давно, ещё при жизни отца. И ей это удалось, потому что Светлана Петровна действительно занималась карьерой, и ей хватало забот на работе, чтобы не сильно воспитывать выросшую дочь. Поэтому Таня не имела привычки разговаривать с матерью по душам, обсуждать с ней свою личную жизнь, советоваться. И сейчас этот разговор тяготил женщину, ещё больше отдаляя от неё давно чужую мать.
- Ладно, мам. Мне нужно ещё в магазин идти, пока.
Светлана Петровна ещё что-то хотела сказать, но Таня поспешила нажать отбой.
"И не получилось у тебя, мама, испортить мне настроение, - спокойно подумала Татьяна. - Я сейчас абсолютно счастлива, и никто и ничто не в силах изменить моё состояние!" Она мысленно переместилась туда, в глубь своего организма, представила нежный сгусток плоти, ещё такой маленький, чтобы иметь хоть какое-то человеческое очертание, но уже абсолютно реальный и настоящий! Волна любви просто захлестнула женщину. Какое счастье!