Как только ушла комиссия, случился приступ. Васька побелел, губы посинели, он стал задыхаться. В этот раз Татьяна не позволила себе растеряться, ведь рассчитывать было не на кого. Мысленно благодаря доктора Кривоносова, она быстро распечатала новое приобретение - мешок Амбу. Еще в больнице Игорь Валентинович дал ей немного попрактиковаться, и сейчас Таня довольно сносно привела его в действие, запустив ручное управление. Она умудрялась одной рукой накачивать воздух в мешок, а другой - расстегивала пуговицу на вороте рубашки сына. Бедный её ребёнок! Столько всего вынес за сегодняшний день! Стойко закончил экзамен, и на этом силы его изношенного организма иссякли. Через несколько минут Васька задышал. Татьяна судорожно выдохнула: казалось, что вместе с сыном перестала дышать и она. Она позвонила доктору, рассказала про приступ. Игорь Валентинович заявил, что сейчас же пришлёт машину и заберёт Ваську в стационар, потому что у нас нет кислородного концентратора, который необходимо использовать после приступа.
Васька полежал в больнице два дня. За это время Даша каким-то чудом достала кислородный концентратор. Кажется, взяла в аренду. Доктор Кривоносов рекомендовал его использовать ежедневно. Они вернулись домой. Приближался второй экзамен - математика. Татьяна заикнулась было, чтобы отказаться от очередного испытания, но сын запретил. У неё было дурное предчувствие: этот новый ОГЭ может ещё больше подорвать состояние Васьки. На это сын ответил, что вообще не волнуется, потому что этот экзамен самый простой, с русским не сравнить.
Но утро следующего дня приподнесло страшное - отнялась здоровая рука. Васька едва мог ею пошевелить. Больше он не мог печатать. Исчезла последняя связь с миром. Татьяна смотрела на сына - он отворачивал голову. Лицо его исказила гримаса боли. И слезы... Они сочились не переставая. И мать тоже плакала.
Татьяна нашла в себе силы только позвонить в школу и предупредить о новых обстоятельствах. Экзамен был отменен.
15
Наступило лето - время неспешного отдыха, отпусков, новых знакомств и туристических впечатлений.
А у Соколовых настало страшное время. Васька почти всегда лежал. Он не улыбался, плохо ел, не хотел гулять. При попытке посадить его в коляску мычал и сопротивлялся. Татьяна проводила с сыном все свободное время. Она читала ему, старалась как-то расшевелить, включала фильмы. Васька совсем разучился радоваться. Не хотел видеть никого, даже Настю. Девушка расстраивалась, когда Таня писала ей, что приходить не стоит - Васька не в духе.
Татьяне казалось, что жизнь закончилась. Ее мальчик больше не светит, её счастье больше не генерирует свою любовь, не греет других; и даже на себя больше не осталось тепла, как будто заморозили атомную электростанцию, которая снабжала электричеством огромный регион, заморозили навсегда, ведь она потенциально опасна и может превратиться в ещё один Чернобыль.
И ещё Васька все время мерз. Летом! Татьяна с Мишей сделали перепланировку в комнате: убрали компьютерный стол и принесли из гостиной камин. Теперь она включала его почти на весь день. Спасибо, мама!
Сдали очередные анализы и сделали МРТ. Это членистоногое чудовище стремительно пожирало мозг Васьки!
Как же это случилось? Её сын никогда и никому не причинил зла, никого не обидел и не убил даже комара! Почему это произошло? Татьяна долгое время запрещала себе задавать подобные вопросы, даже наоборот, когда их задавал Саша, раздражалась и объясняла ему, что нет никакой мистики, никакой кармы, нет и не может быть никакого ответа за содеянное зло в предыдущих поколениях, что это чушь собачья! Жизнь и смерть ходят все время рядом, держась за руки. Да, мы научились управлять жизнью, мы можем отсрочивать рождение детей, или вообще не давать им рождаться - мы научились жизнь контролировать. Но со смертью так не вышло. До сих пор мы испытываем ужас от этого явления. Страх смерти владел человеком на протяжении всех веков цивилизации. Он же рождал мифы, религии, двигал науку. Он же унижал даже самого умного человека, делая из него труса, предателя и убийцу. Он парализует и деморализует. Он приравнивает высшее творение природы и самую дрожащую тварь, делая их одинаковыми в ужасе ожидания смерти. А если человек преодолевает этот страх, то ему уже ничего не страшно! Страшнее этого может быть только ожидание смерти любимого человека.
Таня все это время жила в страхе. Это состояние убивало все другие эмоции: в ней не осталось никаких чувств и желаний. Не хотелось общаться, не хотелось есть, читать, смотреть вокруг - ничего не хотелось! Апатия, безразличие и равнодушие овладели женщиной. На звонки матери она не отвечала, и Светлана Петровна, понимая состояние дочери, не настаивала на общении, хотя и звонила время от времени: вдруг ответит. Старшие дети периодически приезжали, помогали с Васькой, давали ей немного отдохнуть, но сил на разговоры с ними у неё не было. С мужем она не разговаривала и вовсе; он её раздражал; Татьяну в нем бесило все: его парфюмерия, его манера есть, шумно прихлебывать горячий кофе, а под конец, уже остывшим, прополаскивать рот; его привычка громко включать звук у телевизора; его новое увлечение - религия. Она купила раскладушку и перебралась в Васькину комнату. Пришлось потесниться. Спала Таня плохо: она всякий раз прислушивалась к звуку дыхания сына, как в далёком детстве, когда он болел, или во младенчестве, когда она в принципе боялась СВДС, начитавшись и наслушавшись всяких баек и мифов. Ей казалось, что она вовсе перестала спать, а лишь дремлет, просыпаясь помногу раз за ночь.
Зато Саша стал хозяином их комнаты, превратив её в филиал храма: везде иконки, свечки, лампадки. Когда она переселилась в соседнюю, муж стал регулярно зажигать какие-то специальные приспособления. Что это такое - она не знала: не разбиралась. Но дверь в комнату мужа закрывала плотнее, чтобы этот специфический запах не проникал в другие помещения. Хозяин - барин. Нравится ему - пусть молится. Таня была атеисткой, но не воинствующей: к любым проявлениям чужой веры относилась толерантно - терпимо и уважительно. Но здесь с трудом сдерживала раздражение. Саша как никогда был нужен ей, сыну, им всем, как нужен сильный мужчина, который должен быть поддержкой и опорой, а он оказался настолько слабым, что спрятался в свою религиозную раковину, отрекся от реальности, от проблем, от этого ужаса, который поселился в семье. Он их предал, поэтому она практически вычеркнула мужа из собственного сердца и даже сняла обручальное кольцо, которое носила не снимая, даже во время беременностей. Борозда на безымянном пальце, наверное, уже никогда не вернёт свой выпуклый кусочек золота и не зарастет.
Картинка благополучной и образцовой семьи рассыпалась на сотни пазлов. Кто теперь их будет собирать обратно? Да и нужно ли? Васька умрёт - старшие уйдут от неё (уже почти ушли) и создадут свои семьи. А она останется одна. Сашу она не считает. Она его не простит.
Как дальше жить? Чем жить?