Татьяна занималась с психологом. Это был мужчина. Редкое явление. Виктор учил Таню жить, каждый день находить повод для радости. Однажды он рассказал ей историю своего тезки и коллеги Виктора Франкла, который в годы Второй Мировой войны попал в концентрационный лагерь. Австрийский еврей, он испытал все ужасы войны с первых её дней и до Победы. Прошёл несколько концлагерей. Выжил сам, помогал выживать другим и после освобождения написал книгу, ставшую бестселлером, одну из самых вдохновляющих книг в истории человечества.
На Татьяну эта история произвела нужное впечатление: она согласилась книгу Франкла прочитать. Вдруг и ей поможет. Но, выйдя из кабинета психолога, она почти сразу забыла о своём обещании. Ваську подключили к ИВЛ, и он лежал весь в капельницах и трубках. Женщина была в отчаянии: ничто и никто сейчас не может дать ей то, что ей жизненно необходимо - ее сына, здорового и счастливого, или хотя бы не при смерти. Поэтому все остальное ей стало мало интересно.
Вернулись домой. Васька немного оживился. Татьяна решила, что это плохой знак: очень часто перед смертью больной вдруг чувствует себя немного лучше. Это, наверно, последний ресурс. Но в то же время подумала, что небольшой праздник им всем необходим. На следующий день она оповестила все семейство, что ждёт их в выходные на обед. Все заволновались и стали выяснять, какова причина столь неожиданного приглашения, но Таня заверила мать и детей, что все в порядке и что она очень по всем соскучилась. От помощи отказалась, заявив, что с подготовкой справится сама. И Настю тоже позвала - девушка очень обрадовалась: она так давно не видела Ваську!
18
Обещанный праздник удался на славу. Татьяна наготовила любимых салатов, сделала грибной жюльен, запекла утку и даже купила пломбир для фруктового десерта: апельсины, бананы, виноград, мороженое, манговое пюре и огромная шапка взбитых сливок. В гостиной поставили большой стол, вывезли Ваську на коляске, посадили вместе со всеми. Дашка все допытывалась, по какому поводу праздник. Татьяне пришлось выдумывать на ходу: отмечаем шестнадцать с половиной Васькиных лет. Настя сидела с Васькой и все время держала его за руку. Все наелись, а потом стали петь в караоке. Как давно они вместе не пели!
Таня рассказывала об их отдыхе в хосписе, про волонтерский концерт и про смешную девочку Нику, с которой они подружились в последние дни.
- Вы представляете, - восхищалась Татьяна, - я все удивлялась: то она говорит, как в прошлом веке! У неё речь как у учительницы литературы! Откуда? У ребёнка двадцать первого века! Она мне "Милочка, соблаговолите мне почитать стихи; я предпочитаю классику: Пушкин, Блок, Есенин". Я выпала в осадок. И говорю: "Да я и стихов-то не знаю". А она мне: "Потрудитесь найти". А на следующий день эта Ника выдаёт такое! Речь - отборный мат, таких слов я не слышала даже, и ещё словечки такие, сленговые: отвязный, кринжатина, постить. А потом ещё раз виделись - а она мямлит и шепелявит, как трехлетка. И только тогда я догадалась, что она роли играет. Она же в первый день нам объявила, что будет актрисой, вот и упражняется. Васька, когда её слушал, аж рот открывал от удивления! А потом смеялся! Представляете!
Все улыбались, когда Татьяна изображала юную лицедейку.
К вечеру навалилась усталость, сил на подготовку к посиделкам было потрачено много, и Таня очень обрадовалась, когда Даша предложила помочь убрать со стола. Настя сначала тоже помогала, но, зайдя на кухню, неожиданно разрыдалась. Таня подошла к девушке, обняла, прижала к себе и погладила по спине.
- Тётя Таня, я больше не могу, - завыла Настя. - Пожалуйста, можно я пойду домой?
- Настюша, дорогая моя, успокойся, - Татьяна пыталась утешить девушку, но понимала, что вряд ли сейчас это ей удастся.
- Простите меня, пожалуйста, я не могу больше сдерживаться. Он такой неживой... Такой безучастный. Он меня не видит и не слышит.
Настя продолжала рыдать, размазывая косметику, некрасиво распухая лицом и краснея пятнами. Таня взяла чистое полотенце, намочила его край под краном и вытерла расплывшуюся тушь.
- Настя, детка, не плачь так, я тебя прошу. Ты пришла не зря сегодня. Вася умирает. Пожалуйста, попрощайся с ним. Он тебя очень ждал. Он соскучился. Возможно, вы больше не увидитесь. Я понимаю, что тебе очень тяжело, но я тебя очень прошу. Иди к нему, посиди немного, последний раз.
Татьяна сама была на удивление спокойна и сдержанна. Наверное, это её спокойствие передалось и девушке:
- Хорошо. Я попробую.
- Спасибо тебе, девочка.
Настя пошла к Ваське в комнату, где он лежал после утомительного дня. Он дремал. Девушка села на кровать и взяла его за руку. Она уже справилась со своими эмоциями, но слезы медленно и беззвучно текли по её щекам. Настя их не вытирала.
- Вась, ты спишь? Ты прости, но я пойду, наверное. У меня там дела кое-какие ещё вечером.
Почувствовав в ответ слабое рукопожатие, Настя встала и поцеловала Ваську в щеку.
- Ты держись. Прощай.
Настя вернулась на кухню.
- Я больше не приду. Я не могу. Вы простите меня, тёть Тань.
- Тебе не за что просить прощения, девочка моя. Спасибо тебе. Будь умницей.
Они опять обнялись.
Татьяна закрыла за Настей дверь и пошла в комнату сына. Васька смотрел в потолок и плакал.
- Она прощалась с тобой. Она тебя очень любит. Она очень хорошая. Ты хочешь, чтобы я посидела с тобой?
Васька лежал тихо.
- Ты хочешь, чтобы я ушла?
Васька моргнул.
Даша с Кириллом перемыли всю посуду, все прибрали. Потом ещё попили кофе на чистой кухне.
Ещё через какое-то время молодые люди пошли в комнату Васьки читать. Кирилл был большим поклонником современной литературы и приобщал к этому вовсе не читающую Дарью. Она пыталась сопротивляться, но безуспешно. На этой почве парень сошёлся с Мишей, который по собственному выбору хотел связать свою жизнь с литературой. Татьяна прислушалась: сейчас молодые люди вместе, по очереди, читали какой-то новый роман. Что-то постапокалиптическое, про тоннель. А ещё Миша пообещал вымыть Ваську после чтения, перед сном.