Каждый следующий день был похож на предыдущий. День сурка. Таня лежала, ничего не делала и ни о чем не думала.
Умереть не получалось. Казалось бы, внутри все умерло, а снаружи - нет, и деревянное тело требовало иногда поменять позу, выпить воды или закрыть дверь, когда особенно мешал телевизор в соседней комнате.
На девятый день она встала. Нужно было собрать стол на поминки и съездить на кладбище. Утром Таня испекла блинов, потом нарезала оливье и решила, что этого будет достаточно. Сил не было - все отлежала. Превозмогая себя, позвонила и попросила Дашку помочь накрыть на стол. Обрадованная дочь прибежала и засуетилась: чистила картошку, нарезала овощи, делала ещё что-то - Татьяна не вникала.
На кладбище поехали с Сашей. В машине ехали молча. Ни сил, ни желания разговаривать не было.
Постояли у сырой могилы. Татьяна собрала увядшие цветы и положила свежие. Ещё пахло землёй. Запах был приятный и нежный - пахло прелой травой, влажной землей и ещё чем-то неуловимым, земляничным, хотя поблизости, конечно, никаких ягод не было. Тихое, спокойное место...
Спи, сыночек.
Приехали домой. Скоро все были в сборе. За столом было изобилие: Дашка расстаралась. Немного поговорив, выпили и закусили. Отсутствием аппетита никто не страдал. Кроме Тани. Она с изумлением смотрела на то, как быстро поглощалась еда, как стремительно пустели тарелки. Жующие родные впервые в жизни вызывали не радость, а ненависть. Татьяна с отвращением наблюдала, как маслено блестит Сашин рот, как накладывает уже вторую порцию салата Дашка (вот обжора), а Светлана Петровна вообще умудрилась капнуть жирным куриным соком на блузку. Татьяну затошнило. Захотелось немедленно, сию минуту отсюда бежать, бежать без оглядки, без цели, далеко, пока хватит сил, лишь бы не видеть никого. Как они смеют есть, улыбаться, как ни в чем ни бывало?! И она вместе с ними!
И Татьяна бросилась из-за стола. Остановившись у порога на несколько секунд и сунув ноги в кроссовки, она под изумленные взгляды родственников вылетела из квартиры.
Так быстро она давно не бегала! Татьяна вообще забросила полюбившееся занятие, когда Васька совсем слег и когда её помощь требовалась бесконечно часто. Как она уставала в то время! Как бы вернуть его назад! Пусть уставать, пусть падать, лишь бы ухаживать за сыном! Почему?! Почему?! Почему?!
Татьяна речитативом повторяла последнее слово и мчалась куда глаза глядят. А сил-то и не было... Довольно быстро она стала задыхаться, закололо в боку, перехватило дыхание; во рту пересохло так, что слезы брызнули из глаз. Пришлось остановиться. Сердце билось в горле, в голове стучал огромный молот. Татьяна хватала ртом воздух, разреженный, как в горах, и пыталась выровнять дыхание.
Где же она? А ноги принесли её к "Приюту Надежды". Таня с удивлением оглядела знакомое место. В последнее время этот хоспис заменил им с Васькой дом, и они по-своему были счастливы здесь. Она зайдёт и попросит воды. И сразу уйдёт.
Войдя в здание, Татьяна сразу заметила на ресепшн директора. Надежда Александровна ничуть не удивилась, увидев знакомое лицо, и направилась навстречу.
- Как вы, Таня? - участливо обратилась она.
- Живу. Пытаюсь жить. Не получается. Я наполовину умерла, вместе с Васькой, - откровенно ответила Таня. - Я не знаю, как это все пережить.
- Здесь все слова банальны будут, что бы вам кто ни говорил. И про время лечит, и про другую ерунду. Не лечит, поверьте. Просто человек привыкает к боли. Это сейчас вы оглушены и не знаете, как дальше. Дайте себе время, - Надежда Александровна взяла Татьяну под руку и подвела к окну. - Хотите краски с кисточкой?
- Да пошли вы! - с негодованием выдернув руку, отшатнулась она от директора. - Придумали херню какую-то. Нарисуем - вот вам сублимация переживания - станет легче. Чепуха! Сами же только что сказали. Устроили тут погост из бабочек. Собираете свой страшный урожай!
И с этими словами Татьяна выскочила из дверей и быстрым шагом пошла к забору. "Викуська, 4 года", "Олежек, 12 лет", "Настюша, 8 лет", "Алешенька, 2 годика", "Серый, 17 лет", "Светланка, 13" проводили её.
"Васька не самый старший, - подумала женщина. - Родителям маленького Алешеньки было больнее всех? Или родителям 17- летнего Серого?.. А можно ли это измерить? Боль утраты?"
Таня прошлась вдоль забора, в который раз всматриваясь в разномастных бабочек, проводя пальцем по выбитым буквам и цифрам.
- А где Васька?
Татьяна вздрогнула. За её спиной стояла Ника, та самая девчушка, любительница театра.
Глаза насмешливо круглились, нежные веснушки обсыпали курносый носик, задорная чёлка то и дело падала на глаза, играя с ветром.
- Васи нет, - только смогла выдавить Татьяна.
- В палате? Отдыхает? Или на процедурах? - продолжала допытываться девчонка.
- Васи больше нет. Он умер, - Таня впервые произнесла это слово и окончательно осознала его неотвратимость.
Ника доверчиво вложила свою ладошку в Танину руку и посмотрела снизу вверх печальным взглядом.
- Отмучился, раб божий. Царствие ему небесное.
Татьяна поперхнулась. Ника улыбнулась:
- Бабушка так говорит. Про наших. Смертников.
- Да. Отмучился, - повторила женщина.
- А зачем ты пришла тогда?
- Не знаю, - честно призналась Таня. - Я ничего не знаю. Как жить дальше без него - не знаю.
- А у тебя есть ещё дети?
- Есть. Они уже взрослые. Я им не нужна.
- Так если бы Васька не умер, он бы тоже скоро стал взрослым, и ты бы ему была не нужна.
- Ты знаешь, я даже об этом не думала. Возможно, ты права, - Таня внимательно посмотрела на девочку. - А ты умная.
- Не, я не умная. Просто у меня жизненный опыт. Мы же живем мало, год за два, вот и взрослеем быстрее.
- Это тоже бабушка говорит?
- Типа того. Или это я сама придумала? - засомневалась Ника. - Значит, ты больше не придёшь?
Татьяна задумалась. Девочка просительно всматривалась в лицо женщины.
- А ты бы хотела?
- Когда вы уехали тогда, мне стало так скучно. Мы тогда так клево дружили! Я потом тоже уезжала. К бабушке. И там тоже скучно. А скоро в интернат. Там будет веселее. Ты ко мне приедешь? - неожиданно спросила девочка.
Татьяна помедлила с ответом. Ника подергала рукой:
- Я тебя буду ждать.
- Детка, я не могу тебе обещать.
- Почему?
- Ну, понимаешь ли, у меня семья, дети, мать, работа. Трудно выбрать время.
- Начинается, - скорчила гримасу Ника. - Вранье. Вот любите вы, взрослые, врать постоянно. Скажи уж правду: типа, не хочу там или еще что-то такое.
Татьяне вдруг стало очень стыдно перед этой малышкой. Она опустилась на корточки и посмотрела ей в глаза.
- Я приду. Я обещаю. Не знаю, когда точно, но обязательно приду. Ты мне веришь? - Таня ждала ответа. Действительно ждала.
- Верю. И я буду ждать, - снисходительно пообещала девчушка.
И почему-то настроение у Татьяны улучшилось.