- А часто ты тут бываешь? - Татьяна с трудом сохраняла лицо.
- Да, уже раз пятый, - объяснила девочка. - Вообще я в детском доме для инвалидов живу. Бабушка меня забирает к себе по выходным. Мать, сучка толстожопая, как узнала, что я больная, так хвостом и вильнула - только её и видели. Она вообще отказалась от родительских прав. Но бабка узнала про это, прокляла её и оформила опекунство. Но ей со мной тяжело. Я шустрая и прожорливая, как хомяк.
- А сюда ты как попала?
- Да я тебе вроде рассказывала... У меня есть спонсор, ну, благотворитель. Он меня типа сюда на отдых отправляет. Но в общем мне особо не нужно. Нет, мне нравится здесь быть, здесь прикольно. Но он мог бы реально помочь кому-то более тяжелому. Я уже давно в ремиссии. Жру чужие деньги. Бабка говорит, что это мой папаша конченый, наверное, поэтому так возится со мной. А я его сроду не видела даже.
Девчонка тараторила довольно быстро, как будто боясь, что Татьяна её перебьет; видно было, что слушателей у неё не очень много, а поговорить так хочется!
Но Таня все же перебила:
- А лет-то тебе сколько? Я забыла.
- Ну ты даёшь! Я же тебе говорила! - так потешно возмутилась Ника, что Татьяна засмеялась.
- Ну восемь же почти, и ничего смешного! - и девочка тихонько дернула Таню за руку. А потом эту руку не отпустила.
- Ну, пойдём рисовать. Намалюем че-нить.
- Нет, Никуша, так не пойдёт, - не согласилась женщина. - Надо красиво, на память чтобы.