- Ок. Тогда сама рисуй, а я помогать буду.
- Ну ок! - засмеялась Таня.
Она достала из сумки заранее купленные акриловые краски, кисточки и даже стаканчик, в который налила воды из фонтанчика. Не надеясь на свой художественный талант, Татьяна нашла красивый трафарет. Увидев его, Ника скорчила уморительную гримаску, потом фыркнула:
- Я смотрю: здесь никто не умеет рисовать.
- Да я просто хочу поровнее и покрасивее, - попыталась оправдаться Таня, но тоже засмеялась.
- Ну-ну, ладно, не очкуй. Я никому не расскажу.
Каждая новая фраза Ники сбивала с ног Татьяну - ну и лексика у ребёнка!
И они вместе нарисовали чудесный рисунок. Их бабочка была самая прекрасная на зелёном лугу и улетала в синее небо, прямо к солнцу. "Васька, 16 лет".
Татьяна достала из сумки книгу.
- Я принесла тебе подарок.
Ника с любопытством приготовилась. И тут же смешно наморщила лоб:
- У... Книга... Это скучно!
- Что ты, Никуша! Это так интересно! Посмотри! - и женщина вложила большой том в детские ручки.
" Великие актрисы 20 века", - прочитала девочка. - Ну, если про артисток, тогда почитаю.
Она взвесила книгу в руках.
- Ух, какая тяжёлая. И толстая. Я же её всю жизнь читать буду, - протянула Ника.
Таня засмеялась:
- Быстрее прочитаешь. Я помогу.
Девочка прижала подарок к себе, бережно поглаживая гладкую обложку пальцами.
Потом они ещё посидели на скамейке.
- А почему ты не в школе? Ты же сейчас должна учиться? - поинтересовалась у девочки Таня.
- Ооо… Это ещё одна история. Ну типа, ребёнок с инвалидностью может пойти в школу позже немного. Имеет право по закону. Я могла ещё в прошлом году пойти, я умная. Но бабушка тогда должна либо меня совсем забрать к себе, либо в интернат уже перевести из детского дома. То есть геморроя до жопы.
- Никуля, а ты могла бы не выражаться, детка? - не удержалась интеллигентная Таня.
- А я че сказала? Матное слово?
- Не матное, а матерное, - автоматически исправила женщина. - Нет, не матерное, просто грубое.
- Не поняла, это жопа что ли, или геморрой?
- Жопа, - уже со смехом пояснила Татьяна.
- Ну ты зануда, тётя Таня, - засмеялась в ответ Ника. - Неужели сама никогда жопу не говоришь?
- Говорю иногда, - усмехнулась Татьяна, - но редко. А когда так говорят маленькие девочки, то это совсем плохо.
- Да ладно, забей. Слышала бы ты, как моя бабка выражается.
- Да я уже догадалась, - насмешливо ответила женщина. - Но, Ника, этот вопрос все равно же нужно решать. Не сейчас, так в следующем году точно.
- Да я понимаю. Но бабушка... Стоит мне чуть простудиться, хотя это у меня очень редко бывает, она говорит, что дал бог ей заботу. И денег сейчас куча уйдёт мне на лекарства и питание полезное. А для школы вообще, ты знаешь, сколько всего надо покупать?! Так она мне говорит: "Ты сдохнешь, гнилушка, а деньги за портфель кто мне вернёт?"
Татьяне было и смешно, но одновременно и грустно. Ситуация у ребёнка в семье, конечно, странная. Бабушка либо с головой уже не дружит, - конечно, такой стресс: дочь-кукушка бросила ребёнка-инвалида, и теперь ответственность за него лежит на ней (молодец хоть не отказалась от внучки), либо уже не справляется, надорвалась: старая.
Ника вдруг подпрыгнула:
- А сколько время?
- Который час, - машинально поправила Таня. - Полдвенадцатого.
- Ого! - воскликнула девочка. - У меня ж бассейн! Сейчас отругают.
Татьяна удивилась: как же быстро пролетело время!
- А давай я тебя провожу. Тогда не будут ругать.
- Хорошо! - обрадовалась девочка, взяла Таню за руку и повела опять к зданию хосписа. - Мне только вещи захватить!
И вдруг девочка сморщила лицо и всхлипнула. Таня остановилась и посмотрела сверху вниз.
- Ты что? - испугалась женщина.
- Ты же мне не показала свой фокус.
- Какой фокус? - не поняла Таня.
- Ну, животом говорить. Ты обещала тогда.
Татьяна вспомнила:
- А... Чревовещание?!
- Да, - всхлипнула Ника.
Татьяна присела на корточки и посмотрела в лицо девочки. Она действительно едва сдерживала слезы. Как у неё скоро слезы сменяют улыбку и наоборот! Малышка!
- Я тебе обещаю: в следующий раз я приду и покажу тебе свой фокус! - спокойно и чётко проговорила Татьяна, чтобы успокоить ребёнка.
- Правда? - на лице Ники было недоверие и затаенная радость одновременно.
- Правда. Я же тогда обещала - и сегодня навестила тебя. И опять приду. Обязательно, - добавила Таня.
- А можно я тебя обниму? - вдруг попросила девочка.
Татьяна раскрыла объятия. Ника прижалась к ней, и женщина ощутила, как часто бьётся детское сердечко, как нежно пахнут девчачьи волосы. Слезы защипали в глазах и грозили резко уже пролиться, и Таня вынуждена была разжать руки и встать, чтобы ребёнок этого не заметил.
Тем не менее она проводила Нику до бассейна и поспешила уйти с территории хосписа. Штора на окне директорского кабинета дернулась.
Широко шагая от белого забора и поспешно удаляясь, Татьяна вдруг почувствовала зверский голод: ещё бы! уже почти обеденное время, а она сегодня даже не завтракала. Здесь рядом должен быть грузинский ресторан. Она зайдёт и поест: дома есть нечего, и почему-то захотелось быть на людях. Странное, забытое чувство!
И действительно, ресторанчик оказался совсем рядом, маленький и уютный. И Татьяна с аппетитом и довольно обильно поела, как не ела уже очень давно: пряное, дымящееся, истекающее соком, вкуснейшее мясо, жареная картошка, острый томатный соус, аджапсандал и огромный фужер красного вина. А после ресторана она неспешно шла по парку, щурилась на солнечные блики, проникающие сквозь ветви деревьев и целующие прямо в глаза, и думала о том, что за сегодняшнее утро смеялась больше, чем за последние полгода.