21
Прошло несколько дней. Татьяна много работала и дома, и в офисе; потихоньку разбирала вещи Васьки, сортируя, что нужно выбросить, а что раздать; навестила мать и даже сходила с Дашкой в театр. Сама купила билеты и предложила дочери! Та немедленно согласилась и весь вечер была очень загадочная. Ещё заходила к Мише, предложила помочь с уборкой, на что сын категорически отказался, но попросил послушать, что он написал. И потом два часа слушала новую повесть. Не поняла почти ничего, потому что на слух могла воспринимать только стихи, да и то не все. Попросила почитать самостоятельно, но Мишка, кажется, обиделся. Татьяну это не расстроило: сын отходчивый; потом пришлёт ей электронную версию, и она почитает.
Несколько раз приготовила еду. Однажды посмотрела с Сашей фильм. Нет, налаживать контакты она не собиралась, просто решила побыть нормальной женой, милой женщиной и умной собеседницей. Но, кажется, Саше это тоже было не нужно. И с лёгким сердцем она решила подобных попыток больше не предпринимать.
Через несколько дней заряд бодрости и лёгкости стал иссякать. Но Татьяна поняла сразу, как его нужно подпитывать. И снова пошла в хоспис. Войдя на территорию, она сначала полюбовалась на свою бабочку. Ощутила светлую грусть - слезы удержала. Походила по двору. Сентябрьское лето продолжалось, хотя и не настолько жаркое, как неделю назад.
Почему-то Татьяна рассчитывала сразу увидеть Нику, но её нигде не было. Она тут же себя отругала: ну почему она легкомысленно решила, что девочка до сих пор здесь? Но, тем не менее, зашла в здание и прошла на ресепшн. Стоило только Татьяне открыть рот, чтобы задать вопрос, как под локоть её подхватила крепкая рука.
- Вы, Татьяна, наверно, Веронику ищете? - конечно, это была Надежда Александровна, директор хосписа. - Пойдемте со мной, поговорим.
И они направились в кабинет. Татьяна недоумевала: о чем с ней хочет говорить директор?
- Здравствуйте, Таня, - начала доктор. - Ещё раз хочу посочувствовать вашему горю. Но позвала, конечно, не только по этому поводу. Я заметила ваш интерес к нашей девочке, к Веронике Разумовой.
Татьяна молчала, не подтверждая и не опровергая слова директора.
- Я понимаю, вы пережили трагедию и ваше сердце полно боли, и вы пытаетесь хоть как-то скомпенсировать эту утрату, - продолжила Надежда Александровна. - Я очень даже рада, что вам оказалась небезразлична эта девочка. Если позволите, я кое-что о ней расскажу.
- Да я в общих чертах в курсе, от самой Ники, - растерянно проговорила Таня.
- Ну, тогда совсем хорошо. Дело в том, что девочка сейчас находится не у нас. Она здесь долго жила, почти месяц. В плане здоровья ей в общем не на что жаловаться. Она три года в стойкой ремиссии. Но, как вы понимаете, болезнь - это всегда неожиданно, мы не в силах спрогнозировать какие-то вещи, хоть и врачи. Иногда лейкоз затихает на годы и даже десятилетия. Но и в этом случае мы все равно не говорим об излечении. Да, это стойкая ремиссия. Но это не окончательно. От этой болезни умирают. Гораздо реже, чем от другой онкологии, но тоже!
Татьяна хотела что-то сказать, но врач жестом остановила её.
- Ника кого хочешь согреет своим теплом, у неё большое сердце. Вы очень устали и измучены. Подумайте, не дадите ли вы ей ложной надежды? Вдруг она к вам привяжется, Таня?
Татьяна совсем сникла. Она не знала, что ответить Надежде Александровне. Зачем пришла? Затем, что обещала девочке? Или зачем-то ещё?
Директор продолжала, как бы прочитав её мысли:
- Возможно, вы сегодня пришли под воздействием каких-то эмоций - и это понятно. Но в другой раз, если решите это сделать, обещайте хорошенько подумать. Обещаете?
- Обещаю, - тихо ответила Татьяна. И подумала, что в последнее время постоянно что-то кому-то обещает.
- Хорошо. Я знаю, что вы хороший человек. И я уверена, что вы все сделаете правильно. - Доктор немного помедлила. - Я напишу вам адреса, где бывает девочка, бабушкин и детского учреждения.