Счастье - это не просто мимолетная эмоция и это не жизненная цель. Это внутреннее состояние, глубокое, надёжное и вполне себе долговечное, если оно связано с маленьким ребёнком. Первая встреча с рожденным
тобой ребёнком - это самое приятное и долгожданное свидание в жизни, тревожное и радостное. Ты берёшь его в руки - и сердце на мгновение перестаёт биться, чтобы потом с бешеной скоростью застучать вновь. Ты смотришь на него - и не можешь наглядеться: он самый новый человек, это Вселенная, это Сверхновая, это Космос! И никто и ничто на свете не может с ним сравниться. Он самый красивый, самый трогательный и беззащитный! Он моргает - и у тебя слезы умиления, он чихает, смешно сморщив личико - и у тебя спазм в горле; у него берут анализ крови, а ты обливаешься слезами от боли.
Всего этого Татьяна не помнила, когда вспоминала рождение старших детей. А эту беременность помнила до мельчайшей секундочки, от практически первой недели до самых родов; воспринимала все оголенными нервами.
И имя сама выбрала! Ни с кем не советовалась. Васька и все. Не очень современно, не слишком благозвучно, но ей оно было абсолютно необходимо!
Три дня в роддоме были самыми счастливыми в её жизни: она была с Васькой все время, никто их не разлучал, ни на минуту, и никаких других дел и обязанностей! Только он и она!
Потом, конечно, этот морок прошёл. Гормоны встали на место. Появились семейно-бытовые дела, обязательства перед родными. Но все равно Васька стал самым близким человеком. Только с ним Татьяна почувствовала, что он её плоть и кровь, что он часть её, как рука или нога. Иногда она сама себя одергивала и ревновала: а как же старшие? Это ведь тоже её плоть и кровь. Но, наверное, это было другое. Она понимала каждый его звук, каждый его слог, нюансы настроения. Они были действительно на одной волне, на одной ноте.
Старшие дети росли, постепенно взрослели. Как ни странно, но Васька всех сблизил своим появлением. Даша и Миша заходили в Татьянину комнату чаще обычного: подолгу наблюдали, пытаясь разглядеть в маленьком личике что-то свое, неумело, но с нежностью развлекали, брали на руки, когда братик чуть подрос. Миша поначалу наблюдал за младенцем с опаской и небольшой долей брезгливости, как смотрят на крупное насекомое. Татьяна смеялась: ну, подойди поближе, он тебя не укусит! Красный, сморщенный и жалкий, с нелепыми конвульсивными дрыганиями ручек и ножек, он действительно был похож на перевернутого на спинку жучка. Но через некоторое время Миша освоился, стал смотреть по-другому, с умилением и даже с нежностью. А Даша сразу приняла ребёнка, раз и навсегда отдав ему свое сердечко. Она с самого начала подолгу смотрела на Ваську, не отрываясь, держала за ручку. Татьяна несколько раз замечала слезы на её глазах. Мать любовалась своими детьми: какие они все-таки хорошие у неё, дружные, добрые и отзывчивые. А Васька был совершенно чудесный! Пухленький, нежно-розовый, он как будто сошел с рекламного постера какой-то детской продукции типа подгузников. Этот малыш почти не плакал, спал хорошо и вовремя, отлично набирал вес и не доставлял никаких хлопот. Это было удивительно, ведь старшие, развиваясь по возрасту, часто заставляли Татьяну сомневаться: а все ли правильно происходит, а хорошо ли они растут, все ли в порядке с их здоровьем? Женщина была спокойна и уверена: все у них будет хорошо.
Светлана Петровна зачастила к дочери. Татьяне было некомфортно от этих визитов. Мать скучала и, приезжая к дочери, пыталась, как обычно, навязать свои советы: как кормить, как поить, как одевать. Татьяна сначала отмахивалась, потом откровенно злилась. Особенно раздражало то, как внимательно Светлана Петровна следила за чистотой квартиры Татьяны.
- Таня, ребёнок должен расти в чистоте. А у тебя? Окна не вымыты, шторы пыльные.
- Мам, ты что, издеваешься? У меня времени хватает только пожрать приготовить да пол иногда помыть.
- А почему Саша тебе не помогает? Твой папа всегда мне помогал, - с недоумением добавила Светлана Петровна.
Татьяна с удивлением посмотрела на мать:
- Папа тебе помогал? А может, папа именно все и делал, а ты изредка ему помогала? Насколько я помню, папа со мной гулял, делал уроки, ходил в музеи, а ты всегда была занята.
Светлана Петровна поджала губы:
- Странно слышать твои претензии сейчас.
- Это не претензии, мама. Это просто факты. И я не собираюсь тебе что-то доказывать или в чем-то упрекать. А Саша вообще-то работает. И ему некогда мне помогать. И старшие тоже заняты. И я не собираюсь перекладывать на них свои обязанности.
- Но вы же семья, и вы должны помогать друг другу.
- А ты мне много помогаешь? - усмехнулась Татьяна.
Светлана Петровна поперхнулась:
- А что ты хотела? Чтоб я пол у тебя мыла? Я вообще-то пожилой человек, и у меня давление!
- А я и не прошу тебя поэтому ни о чем. Если ты себя так плохо чувствуешь, то лучше побудь дома, что ты мотаешься через полгорода?
- Ах, так! Я от тебя этого не ожидала! - тихо сказала мать, поджав губы. Хорошо. Я больше не приеду.
- Я с тобой не ссорилась, - возразила Таня. - И не гоню тебя. Но иногда мне кажется, что из тебя бы вышла отличная свекровь.
- Не понимаю, - подняла брови Светлана Петровна. - Ты можешь нормально поговорить? Что ты все загадками какими-то...
- Ладно, мам, извини, но мне действительно некогда.
И Татьяна, поставив на кухню шезлонг с Васькой, занялась чисткой овощей для супа. Светлана Петровна, посидев ещё немного в гостиной (она же детская и спальня), демонстративно хлопнула входной дверью, когда уходила.
Татьяна, услышав это, усмехнулась и занялась приготовлением рассольника, время от времени поглядывая на мирно лежащего сыночка.
В выходной Светлана Петровна опять была на своём посту. "И почему мама приезжает именно в выходной, когда мы хотим побыть вместе с семьёй, я и Саша, который среди недели работал и только выходные мог спокойно провести время с родными? Она же совершенно определённо может приехать и в будний день, чтобы" навестить малыша", как она выражается. И неужели ей, взрослой женщине, трудно понять, что лучшая её помощь - это взять коляску с внуком и уйти гулять на два часа? А Таня в это время сможет сделать все, что угодно: и прибраться, и приготовить, и в парикмахерскую сходить. Ну, конечно, не "и", а "или". Что-то точно бы сделала. Но, нет, она видит свою миссию в том, чтобы поучать, наставлять на путь истинный, давать советы и следить, чтобы все шло по плану. Нет, определённо, Татьяне все сложнее находить с матерью общий язык. Ну и бог с ней! Самый главный человек в её жизни сейчас - это Васька. И свет этой любви озаряет все вокруг, и даже размолвка с мамой не испортит ей настроение!