Скоро здесь будет людно и шумно. Места хватит человек на восемьдесят, не меньше.
Илин вошёл следом, беспечно насвистывая какую-то мелодию.
— Ты построил грандиозное сооружение, — одобрительно кивнул он, оглядываясь по сторонам. — Таверна точно станет любимым местом сбора всех жителей поместья Мирид.
— И хорошим поводом навещать меня почаще, — усмехнулся я, хлопнув друга по плечу.
Рука привычно ощутила крепкие мышцы. Илин хоть невысокий, но сбитый и крепкий, как скала, монашеские тренировки даром не прошли.
Друг ухмыльнулся в ответ. Он заявился с утра пораньше, жалуясь, что в поместье слишком шумно для нормальной медитации. Забавное заявление, учитывая, что обычно его концентрации ничуть не мешал даже самый громкий шум, будь то звон клинков на тренировке или наши с девчонками бурные споры всего в паре метров от него. Сегодняшние его жалобы говорили о многом.
Признаться, мне самому хотелось найти повод сбежать от предсвадебной суматохи. В поместье творилось чёрт знает что: служанки носились как угорелые, повсюду расставляли цветы, на кухне повара гремели посудой и громко отдавали распоряжения, готовя угощения. Шум и непрерывное движение, как на базаре, действовали на нервы.
Мы побродили по пустому залу, проверяя качество работы. Половицы не скрипели, плотники постарались на славу. Потом заглянули на кухню с её новенькими печами, осмотрели вместительные кладовые. На второй и третий этажи вела широкая лестница, там располагались гостевые комнаты, скромные по размеру, но уютные.
Пока поднимались, между нами повисла неловкая тишина. Чёрт, мы с Илином всё ещё лучшие друзья, но после того, как он решил осесть в Теране с Амализой, наши пути разошлись. Как он сам говорил, «выбрали разные дороги». Раньше нас связывали общие приключения, опасности, цели. Теперь же…
Между подготовкой к рейду, самим рейдом на Светолесье и разборками с мега-логовом в Хасмадее времени на посиделки за кружкой эля и дружеские беседы не оставалось.
— Всего пара дней, и ты станешь женатым человеком, — заметил я, когда вернулись в общий зал.
Звук наших шагов гулко отдавался в пустом помещении. Может, постелить ковры? И для уюта, и чтобы приглушить шум.
Илин усмехнулся, прислонившись к барной стойке.
— Могу сказать то же самое о тебе, друг мой, только умножь на шесть.
Я рассмеялся. Да уж, моя ситуация и вправду уникальная — шесть невест разом. В прошлой жизни за такое бы в дурку упекли, а здесь это почти норма. Почти.
— Что думаешь насчёт перемен? — спросил я, подходя ближе. — Оставить жизнь аскета ради семьи это тебе не в монастыре медитировать.
Илин заметно напрягся, пальцы забарабанили по деревянной поверхности стойки нервным жестом, совсем на него непохожим.
— Ну, скажем так… — начал он, тщательно подбирая слова. — Обычно я могу медитировать даже когда рядом рабочие дом строят. Шум молотков, крики бригадира, всё это можно отсечь, если захотеть, но сегодня… — он покачал головой. — Сегодня я не смог сосредоточиться даже в тихом саду у ручья. Вода журчит, птицы поют, а в голове полная каша.
Вот это новость! За все годы знакомства я ни разу не видел друга таким растерянным. Даже когда мы дрались с бандой разбойников в Дрифтене, он сохранял олимпийское спокойствие.
— Ты последний человек, от которого я ожидал бы предсвадебных нервов, — признался я. — Что случилось?
Илин криво улыбнулся.
— Я всего лишь человек, друг мой, а не каменный истукан, хоть иногда и стараюсь им казаться.
Он снова заёрзал, плечи напряглись, взгляд забегал по сторонам. Что-то его серьёзно грызло.
— Слушай, это… неловко говорить, — выдавил он наконец, — но мне бы пригодился твой совет. Насчёт… семейной жизни.
— Конечно, всё, что хочешь… — начал я и осёкся, удивлённо посмотрев на друга. Он, монах, привыкший к одиночеству и дисциплине, просит совета о семье?
— Мы с Амализой решили, что начнём нашу совместную жизнь по-настоящему только после свадьбы, — забормотал он, отводя взгляд. — Соединиться сначала узами брака, а уже потом… делить быт.
Я присвистнул. Они встречаются почти полгода! Вот это сила воли.
— Я всю жизнь был аскетом, Артём. Медитации, тренировки, одиночество… это всё, что я знаю. А теперь… Амализа. Я хочу быть для неё лучшим мужем, но боюсь, что просто не знаю, как это делается. Как жить не для себя, а для другого человека, для семьи.