Что и говорить, картины художница выполнила мастерски. Каждый портрет передавал не просто внешность, а характер. Вот Зара, нежная и заботливая, с Глорией на руках. Белла, солнечная и игривая, обнимающая Милу и Макса. Лейланна, страстная и гордая, положившая руку на свой округлившийся живот. Самира, добрая и хозяйственная, с Радой на коленях. Ирен, мудрая и спокойная, всматривающаяся вдаль. Лили, мечтательная красавица в своих фирменных очках.
Отдельно большой семейный портрет, все мы вместе, включая детей, и даже Астерия, изображённая как светящийся силуэт.
— А это что? — Белла взяла маленькие пластинки.
— Копии для ношения с собой, — я показал медальон. — Влезает как раз.
Художница использовала особую технику и заламинировала миниатюры магическим способом, защитив их от влаги и повреждений. Теперь я мог брать с собой изображение семьи даже в подземелья.
Жёны кинулись обнимать меня все разом, чуть не повалили.
— Это лучший подарок! — всхлипнула Зара.
— Теперь ты всегда будешь помнить, ради кого возвращаться! — добавила практичная Ирен.
Марона подарила жеребца породы Дюрез. Великолепное животное! Вороной красавец в полтора раза превосходил размером обычную лошадь. Шелковистая грива переливалась в лучах солнца, стальные мышцы перекатывались под лоснящейся шкурой.
— Говорят, они не уступают в скорости кунидам на длинных дистанциях, — пояснила баронесса, поглаживая морду спокойного животного. — И он отличный производитель. Уверена, ваши спутники оценят, когда вы разведёте табун.
— Слава богам! — воскликнул Владис. — Может, теперь не будем плестись как черепахи, пока Артём с Лили носятся кругами!
Илин с Морганом подарили… песочницу. Огромный круг в саду, заполненный белым песком, с граблями и мешками цветного песка рядом.
— Это для медитации и создания узоров, — пояснил Илин. — В моём ордене это называется «мандала».
— Илин хотел сделать место для приятного времяпрепровождения взрослых, — хихикнула Амализа. — Но мы решили, что детям тоже понравится такая игра!
— По правде, — Илин улыбнулся, — мысль о детских играх мне нравится больше, но можно совмещать: утром медитация, днём песочные замки.
Подарки сыпались как из рога изобилия: ювелирные украшения для жён, отрезы дорогих тканей, наборы серебряной посуды с гравировкой, оружие и доспехи для меня и Лили, редкие книги для Ирен, кухонная утварь для Самиры, игрушки для детей…
Старейшина Ниарон подарил саженец эльфийского дерева, не разумного, как Астерия, но всё равно особенного.
— Это лунное древо, — пояснил он. — Цветёт только в полнолуние, и его цветы светятся. Посадите в саду, будет напоминать о Светолесье.
Гномы принесли сундук с инструментами, все кованые, с руническими узорами.
— Для обустройства дома нет ничего лучше гномьей работы! — заявил их представитель.
Самый неожиданный подарок преподнесли жёны. Они вручили мне и Лили медальоны со сплетёнными прядями своих волос.
— Чтобы в приключениях помнили о доме, — пояснила Ирен.
Внутри каждого медальона были волосы всех моих жён, Чёрные Зары, золотистые Беллы, каштановые Лейланны, тёмно-русые Самиры, огненно-рыжие Ирен. Сплетённые вместе, они создавали сложный узор.
— А ещё это амулет заговорён на удачу, — добавила Лейланна. — Эльфийская магия волос защитит вас.
Подарок от Зары заставил всех рассмеяться — огромная стопка свитков Предотвращениезачатия.
— Это на всякий случай! — заявила она под общий хохот. — А то у нас уже столько детей, что скоро снова придётся расширять поместье!
— На месяц вряд ли хватит, — съязвил Владис, за что получил подзатыльник от жены.
Когда подарки закончились, солнце уже клонилось к закату. После очередного пира начались танцы.
Первый танец молодожёнов. Проблема состояла в том, что жён шесть, а я один. Решили танцевать по очереди, каждой уделяя одинаковое время.
С Зарой мы исполнили медленный танец её народа: много кружения, прижимаясь друг к другу. К маленькой гоблинше приходилось наклоняться, но это только добавляло интимности.
— Я так счастлива, — шептала она. — Так счастлива, что боюсь проснуться!
— Это не сон, это наша жизнь.
С Беллой танец получился энергичнее, её народ очень подвижный. Она прыгала, кружилась, хвост развевался, как знамя. Развеселившись, я подхватил её и закружил в воздухе, Белла взвизгнула от восторга.
— Люблю тебя, люблю, люблю! — повторяла она.
Лейланна выбрала эльфийский танец, плавный, текучий, полный скрытой страсти. Мы двигались как единое целое, и я чувствовал жар её тела сквозь платье. Беременность нисколько не мешала её грации.