— Не останавливайся, Артём, — взмолилась она, — потри себя как следует!
Я ухмыльнулся и начал двигать руками в привычном ритме. Реакция оказалась мгновенной: мои жёны как по команде заскулили и откинулись на кровать, закрыв глаза и извиваясь телами, их лица выражали чистое наслаждение пополам с изумлением.
— Любимые предки, хочу себе такой же! — простонала Самира. — Это как гигантский клитор, который можно стимулировать в определённых местах.
— И который постоянно напоминает о себе, — добавил я. — Особенно по утрам.
Лили не выдержала первой. С протяжным стоном желания она засунула руку в трусики, и когда машинально сосредоточился на ней, меня накрыло новой волной ощущений. Тонкие пальцы гладят тёплую, скользкую от возбуждения кожу, проникают в отверстие, которого у меня нет и, слава богу, никогда не появится, но сейчас я чувствовал его так, будто оно всегда было частью меня.
Пальцы куниды коснулись клитора, и у меня прямо в мозгу взорвался фейерверк.
— Да! — вскрикнул я, член дёрнулся в моих сжатых кулаках. Вот это да! Если всё ощущается на столько сильно то как они вообще могут жить с такой чувствительностью?
— О, богиня! — почти в унисон вскрикнули мои жёны, тоже засунув руки трусики. Цепная реакция удовольствия прокатилась по комнате.
— Осторожно, девочки, — предупредила Ирен. Она оставалась единственной среди нас, кто сохранял присутствие духа, хотя сильно кусала губу, а её большие зелёные глаза слегка остекленели. — Мы заставим его кончить слишком рано.
— Я хочу почувствовать, как это произойдёт! — простонала Лили, её дыхание сбилось. — Даже представить себе не могу, каково это! — она положила большой палец на клитор, и я едва не взвыл.
Меня буквально подкосило, упал на колени, когда тёплые волны удовольствия прокатились по телу, чужому телу, которое временно стало моим. Руки задрожали, пришлось опереться о край кровати.
Теперь я знал не теоретически, а на собственной шкуре, почему всегда нужно быть очень осторожным с этой маленькой кнопкой удовольствия. Чувствительность просто запредельная! Как оголённый нерв, только в хорошем смысле.
— Если мы заставим его слишком часто кончать с чем-то менее интересным, то не почувствуем, каково это для него, когда он внутри нас, — возразила Самира, с видимым усилием воли вынимая руку из трусиков. Моя практичная девочка даже в такой момент думала о главном.
Лейланна не стала церемониться, просто стянула трусики и отбросила их в сторону. Движение было таким решительным, что я невольно улыбнулся. Она раздвинула ноги, демонстрируя всю свою готовность.
— Вылижи меня, Артём! Я хочу, чтобы ты почувствовал, как мне нравится, когда ты делаешь мне приятно там, внизу.
Это предложение вызвало единодушное одобрение. Остальные жёны поспешно стянули с себя промокшие трусики, раздвинув ноги с такой синхронностью, будто репетировали. Ирен присоединилась к ним, всё ещё кусая губу. Лицо её пылало от возбуждения, а маленькая грудь часто вздымалась и опускалась.
Я обнаружил, что смотрю на шесть блестящих от возбуждения лон. Половые губы набухли, обнажив соблазнительно-розовую плоть. Картина, от которой любой мужчина потерял бы голову. Мой член дёрнулся так сильно, что стало почти больно.
— Ух ты! — вскрикнула Белла, её ноги задрожали. — Вы почувствовали это, девочки⁈ И это только он посмотрел на нас!
— Я и не представляла, насколько сильно он нас желает, — согласилась Зара, ёрзая на матрасе. Она слегка хихикнула, нервная реакция. — Конечно, я знала, он не особо это скрывает, но почувствовать самой… Это совсем другое.
Лейланна попросила первой, но меня потянуло к Заре. Она моя первая любовь в этом мире, первая, с кем я по-настоящему сблизился. С неё всё началось, пусть с ней и продолжится.
Я опустился перед Зарой на колени, чувствуя, как пол холодит через ткань штанов. Под жадным горящим взглядом своей возлюбленной начал покрывать поцелуями её бёдра, где кожа такая невероятно мягкая, с лёгким зеленоватым оттенком, который я всегда находил очень красивым.
И тут меня накрыло её ощущениями. Приятное прикосновение губ к коже, лёгкая щекотка от моей щетины, тепло дыхания. Я и не подозревал, как ей так нравятся эти нежные прелюдии, которые я дарил скорее по привычке.
— О, ему очень нравится твоя кожа, Зара, — сказала Самира, в её голосе слышалось удивление. — То есть её мягкость и шелковистость. Нравятся и твой запах, и твой вкус.
Как же странно слышать озвученными собственные ощущения! Но да, мне действительно нравился её естественный аромат, слегка мускусный, с нотками трав.