— Ну надо же, как в санатории, — пробормотал я, потягиваясь. Позвонки хрустнули после ночи на непривычно мягкой постели, в поместье я привык к более жёсткому ложу.
Завтрак оказался простым, но каждый кусок буквально таял во рту. Персики казались слаще любых земных аналогов, яблоки хрустели так, что аж за ушами трещало, а виноград… Чёрт, такого винограда я не пробовал никогда в жизни! Лили с аппетитом уплетала свежие овощи и салат, время от времени благодарно поглядывая на хозяйку.
— Спасибо за гостеприимство, — поклонился я, когда мы закончили есть. — Ваш дом — настоящий оазис покоя.
Лигея улыбнулась той самой загадочной улыбкой, от которой у меня по спине пробегали мурашки. Она подошла ближе, и я почувствовал знакомый аромат полевых цветов.
— Удачи вам в вашем деле, Артём, — произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — И помни, иногда самые страшные чудовища прячутся не в тёмных углах, а в человеческих сердцах.
— Философия с утра пораньше. Ну, спасибо!
Мы с Лили вошли в лес, оставив позади этот удивительный островок спокойствия.
Согласно карте Мароны, которую я изучил ещё вчера вечером, вдоль границы между Северо-Восточными и Юго-Восточными Марками располагалась целая дюжина деревень. Баронесса считала, что они пока не пострадали, но могут стать следующими целями Изгоев Балора.
— Начнём с Уэлвилла, — предложил я, сворачивая карту. — Это самая северная деревня из списка, и она ближе всего к нам.
Моя жена кивнула и поправила колчан за спиной. За время наших путешествий и боёв с монстрами она заметно окрепла, превратившись из хрупкой девушки-кунида в отважную воительницу.
Мы двигались быстрым шагом по равнине. Утреннее солнце припекало спину, ветер доносил запах трав и… чего-то ещё. Чего-то неправильного и тревожащего.
Чем ближе мы подходили к Уэлвиллу, тем сильнее становился этот запах. Гарь. И что-то сладковатое, тошнотворное, отчего в памяти всплыли кадры земной военной хроники.
— Артём, — Лили схватила меня за руку. — Смотри.
На горизонте показались очертания деревни. Вернее, того, что от неё осталось. Большинство домов превратились в почерневшие остовы, но не это заставило меня остановиться, как вкопанного.
— Ё-моё!! — единственное, что смог произнести.
Порубленные на куски тела, в которых сложно было понять, кто именно это был. Безумие…
Лили рухнула на колени рядом со мной, её вырвало прямо на выжженную траву. Я и сам едва удержался, во рту появился знакомый металлический привкус, который накатывает перед блевотой.
— Дышать через рот, не смотреть на лица, — положил руку на спину Лили и почувствовал, как её трясёт.
— Патрулируй периметр, — произнёс я через силу, голос прозвучал хрипло. — Я… Я разберусь здесь, похороню их.
Она подняла на меня глаза, в них стояли слёзы вперемешку с яростью, кивнула и, шатаясь, пошла прочь от этого кошмара.
Я заставил себя подойти ближе. Тела почти не разложились, значит, резня произошла вчера вечером или сегодня ночью.
— Мы опоздали на какие-то часы.
Ноги словно налились свинцом, но я заставил себя зайти в деревню.
Там творился настоящий ад.
На обугленных стенах красовались символы, нарисованные чем-то бурым. Присмотревшись, понял, что кровью. Изображали они над ним рожу с рогами и клыками.
Среди развалин валялось около дюжины тел, те, кто пытался сопротивляться. Их явно пытали.
Желудок всё-таки не выдержал, меня вывернуло прямо посреди бывшей главной площади. Во рту остался мерзкий кислый привкус, руки тряслись от ярости.
— Спокойно, Артём, дыши. Ты здесь, чтобы помочь, а не психовать, — я заставил себя выпрямиться и продолжить осмотр.
Следы вели из деревни на запад, глубокие колеи от телег, отпечатки множества ног. Рабов гнали цепью, что читалось по плотно утрамбованной среди грязи тропе. Метров через триста следы обрывались.
Ловко. Напали, разграбили, забрали людей и ушли через магическую дыру. Никаких следов, никакой погони.
Теперь самое тяжёлое, похороны.
На окраине деревни я отыскал пустой амбар, где уцелело немного сена, а около разрушенного дома рядом обнаружилась приличная поленница дров, видимо, хозяева заготовили на зиму. Теперь им это не понадобится.
Таскать трупы оказалось ещё хуже, чем я думал. От некоторых несло так, что отворачивался и несколько секунд усиленно дышал ртом, преодолевая спазмы в животе.
Лили вернулась как раз когда я укладывал последнее тельце на импровизированный погребальный костёр. Лицо у неё было серое, но решимость в глазах только окрепла.