— Мы должны их остановить, — сказала она, набирая охапку поленьев. Голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.
Я понимал её чувства. Моя милая добрая Лили, которая переживала из-за необходимости убивать даже монстров, сейчас готова лично перерезать глотки всем этим ублюдкам.
— Остановим, — пообещал я, сжимая её плечо. — Клянусь.
Когда натаскали достаточно дров, мы встали перед горой трупов, отдавая последние почести мёртвым. Лили опустила голову, по щекам текли слёзы.
— Да благословят боги невинных жителей Уэллвилла, — произнесла она дрожащим голосом. — Они просто хотели жить мирно и не заслужили такого.
— И пусть они станут последними жертвами, — добавил я, доставая огниво. — Если мы сможем это предотвратить.
Сухое сено вспыхнуло мгновенно. Пламя жадно побежало по дровам, добираясь до тел. Я старался не думать о том, что горит человеческая плоть, этот запах потом не выветривается неделями.
— Уходим, — скомандовал я. — Такой дым видно за километры. Если поблизости есть враги, они придут проверить.
Мы отошли от горящего костра метров на триста, когда услышали оклик. Оба мгновенно развернулись, натягивая тетивы, рефлексы в этом мире нарабатываются быстро.
Из небольшой рощи показалась женщина с двумя детьми, мальчиком и девочкой лет десяти-одиннадцати. Все трое выглядели так, словно прошли через ад: грязные, измождённые, с пустыми глазами.
— Пожалуйста, скажите, что вы пришли помочь, а не с новыми бедами, — прохрипела женщина. Голос сорванный, видимо, от крика. — Я видела, как вы хоронили… Хоронили их.
Она прижимала детей к себе так крепко, словно боялась, что их вот-вот вырвут у неё из рук. Мальчик смотрел в никуда, девочка уткнулась матери в бок.
Я опустил лук и поклонился — нужно ей показать, что мы не являемся угрозой.
— Я сир Артём Крылов из поместья Мирид в провинции Терана, — представился я, стараясь говорить мягко и спокойно, как с испуганным животным. — Мы здесь, чтобы остановить тех, кто это сделал.
Женщина словно ожила, в глазах появился блеск ярости.
— Это были не монстры! — выплюнула она с горечью. — Ржавые, гнильцы и коротышки! Вылезли из дыры в воздухе, убили моего мужа, моих родных… Часть убили, остальных связали как скот и утащили в свою дыру!
«Ржавые», так в простонародье называли орков с красноватой кожей. «Гнильцы» — наверное, нежить или что-то вроде того. «Коротышки» — гоблины или гномы-отступники. Классический состав банды Изгоев Балора.
— Вы слышали о нападениях на другие деревни? — спросил я. — Любая информация поможет нам их выследить.
Женщина смотрела сквозь меня невидящим взглядом. Пришлось окликнуть её повторно.
— Сударыня?
Она вздрогнула, словно очнувшись от кошмара.
— Много деревень на севере. Беженцы шли почти каждый день. Староста хотел эвакуировать всех, но решили, что мы слишком далеко на юге, что до нас не доберутся, — голосе несчастной прорезалась горькая ирония. — Мы с мужем как раз собирали вещи, чтобы уехать утром. Опоздали на одну ночь.
Я посмотрел на детей. Они даже не реагировали на разговор. Психика просто отключается от перегруза.
— Оставайся с ними, — тихо сказал я Лили. — Попробуй узнать, какие именно деревни пострадали. Названия, направления, всё, что вспомнят, а я добуду им еды.
Мы взяли с собой только оружие и снаряжение, никаких припасов, но оставить пострадавших без помощи было бы неправильно. На равнинах водились луговые бычки и другая дичь, охота не должна занять много времени.
Лили кивнула и осторожно повела семью обратно в рощу. Я услышал, как она начала говорить, мягко, успокаивающе, как умеют только куниды.
Я побежал прочь от дыма. На равнинах всегда можно найти дичь, если знаешь, где искать. Вскоре заметил небольшое стадо луговых бычков; мирные травоядные размером с крупную козу, но мяса в них достаточно, чтобы накормить десятерых.
Стрела вошла чисто, зверь упал на месте. Разделывая тушу, я думал о том, как сильно изменилась моя жизнь. Раньше максимум, с чем имел дело, это курица из супермаркета, да и то редко, а теперь вот руки сами знают где резать, как снимать шкуру.
Вернувшись к выжившим фермерам, увидел, что Лили уже собрала приличную кучу зелени и грибов. Моя кунида как всегда не подвела, её чутьё на съедобное было просто феноменальным.
— Не так уж плохо для импровизированного пикника, — подумал я, раскладывая мясо.
После первого же кусочка жареного мяса в глазах мальчишки что-то изменилось. Он начал есть сначала осторожно, потом со все нарастающей жадностью. За ним потянулась девочка, а следом и их мать.