— Изгои Балора дали нам то, чего у нас не было раньше, настоящую ненависть! Теперь это не просто война за территории, это личная вендетта каждого. И клянусь, мы заставим их заплатить за каждый сожжённый дом, за каждую пролитую слезу! Кто со мной?
— Я! — первым выкрикнул тот самый паренёк, что хотел умереть с честью.
— И я! — подхватил Степан-кузнец.
Потом понеслось. Зал взревел, все подняли оружием над головами.
— Смерть Изгоям!
— За Терану!
Гневные крики рвались из душ собравшихся, сотрясая каменные стены.
Я дождался, пока шум утихнет, и кивнул.
— Хорошо. Тогда пока отдыхайте, набирайтесь сил. Впереди нас ждёт славная битва, о которой барды будут слагать свои песни. А пока… — я поднял кружку, которую кто-то сунул мне в руку, — за павших! За наши дома! И за победу, что ждёт нас впереди!
— За победу! — прогремело в ответ.
Я осушил кружку залпом. Местное пиво было тёплым и горьким, но сейчас оно казалось нектаром. Ещё немного побыл с бойцами, похлопал по плечам самых удручённых, перекинулся парой слов с командирами отделений.
Но мысли витали уже далеко. Нужно найти Лили, сказать ей… Дьявол, как же сказать ей, что дома, где она была так счастлива, больше не существует?
Выйдя от новобранцев, я словно сдулся: плечи опустились, шаг стал тяжёлым. Всё то воодушевление, что так бодро изображал перед бойцами, испарилось, оставив только свинцовую усталость и боль.
— Нужно всё же сказать Лили, — пробормотал я, но ноги словно приросли к полу. — Но как⁈
Попросил Ульму, ту самую гномку-стрелка из отряда, привести Лили из женских помещений. Я ждал её в небольшой комнате возле арсенала, где нас никто не потревожит.
Лили появилась через несколько минут. Ей хватило одного брошенного на меня взгляда, чтобы всё понять, и глаза куниды расширились от страха. Она была прекрасна даже сейчас; серебристые волосы струились по плечам, уши чуть подрагивали от волнения.
— Что случилось⁈ — она бросилась ко мне, хватая за руки. — Артём, ты меня пугаешь! Кто-то ранен? Кто-то… — голос её дрогнул, — погиб?
Я притянул Лили к себе и обнял так крепко, словно боялся, что она исчезнет, если отпущу. Уткнулся лицом в её волосы, что пахли лавандой, домом… Бывшим домом.
— Все живы, — выдавил я. — Илин привёл подкрепление из Тераны.
— Знаю, — она прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал, как она дрожит. — Видела их во дворе. Но что тогда? Почему у тебя такое лицо?
Вздохнул. Нет смысла тянуть, она всё равно узнает.
— Они принесли плохие вести. Изгои… Они прорвались вглубь Тераны, пока мы тут… — почувствовал, как она вся напряглась в моих объятиях. — Все эвакуированные в безопасности, но город и поместье остались без защиты.
— Наш дом? — вопрос прозвучал так тихо, что я едва расслышал.
Горло сжалось. Я прижал её ещё крепче, словно пытаясь защитить от правды.
— Сгорел, — наконец выдавил из себя. — Всё сгорело. И Мирид, и деревни вокруг… Может, фундамент ещё можно восстановить, но… — голос сорвался. — Всё, что могло гореть, сгорело.
Лили обмякла в моих руках, пришлось поддержать её, чтобы не упала. Я отвёл её к скамье в углу, усадил, сам опустился рядом. Она вцепилась в меня, как утопающий за соломинку.
— Наш дом, — всхлипнула она. — Сад, твоя мастерская…
— Знаю, — я гладил её по спине, сам едва сдерживая слёзы. — Знаю, милая.
— Там было столько воспоминаний! — она уже не сдерживалась, слёзы текли по щекам. — Первая ночь, когда ты привёз меня… Наш вечер, когда мы смотрели на звёзды…
Каждое слово било молотом, я тоже помнил всё это. Помнил, как пронёс её через порог в первый раз, следуя земной традиции, которую она нашла очень романтичной. Как мы все вместе, вся наша большая странная семья, собирались за огромным столом.
— Всё будет хорошо, — прошептал я, сам не очень веря своим словам. — Главное, мы все живы, а дом… Дом мы отстроим заново.
— Но он не будет таким же… — Лили подняла на меня заплаканные глаза.
— Будет лучше, — перебил я, взяв её лицо в ладони. — Послушай меня, Лили. Да, мы потеряли дом, но не потеряли друг друга. И пока мы вместе, сможем построить новый, ещё красивее, ещё уютнее, — я вытер большими пальцами слёзы с её щёк. — И знаешь что? Мы поселим в нём все те воспоминания, что у нас остались. Мы восстановим всё!
Она слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты обещаешь?
— Клянусь! — я поцеловал её в лоб, потом в мокрые от слёз веки, потом в губы, нежно, бережно. — Мы построим такой дом, что старый покажется лачугой. С огромными окнами, чтобы было много света, с банями ещё лучше прежних, с садом, где наши дети будут играть в безопасности.