Даже Мия, богиня, что дала мне второй шанс, когда-то говорила, что арахниды созданы как воплощение абсолютного зла, как разумные монстры, чья природа требовала разрушать и поглощать. Каждая раса на Валиноре, от эльфов до гномов, придерживалась политики тотального истребления по отношению к ним. И это вовсе не было геноцидом, а лишь единственным способом защитить своих детей.
Наконец ярость бойцов иссякла, уступив место звенящей, всепоглощающей усталости. Они стояли, тяжело дыша, опираясь на оружие, глядя на дело рук своих. Воздух колыхался, наполненный запахом крови, озона от заклинаний, а теперь ещё и мочи.
Угроза миновала, но победа не казалась сладкой. Она имела привкус крови, пепла и слёз. Мы победили, и шрамы от этой победы останутся с нами навсегда.
Я посмотрел на своих людей, на Лили, на искажённые болью и яростью лица воинов Бастиона, и понял, что эта война изменила нас всех, и прежними мы уже не станем никогда.
Глава 7
Джинд Алор, командир Истребителей, прервал установившуюся гробовую тишину пронзительным свистом, который резанул по ушам даже сквозь гул в голове.
— Ладно, хватит! — его голос, привыкший отдавать приказы, мгновенно привёл всех в чувство. — Рассредоточиться и прочесать туннели, убедиться, что всех элитных тварей добили. Вынести наших павших и сопроводить пленниц к волонтёрам. Шевелитесь!
Я мысленно кивнул. Как всегда чётко, по делу, никаких соплей.
— И надо бы проверить, как там бой снаружи, — добавил Хорвальд Валиндор, с отвращением выдирая из своей роскошной бороды комки липкой мерзкой паутины. Старый маг выглядел уставшим, но держался.
— Верно, — коротко кивнул маршал. — Всем, кроме моих офицеров, за дело. Нерегулярные войска заберут добычу с тела Балора и всё что найдётся в его покоях, чтобы…
И тут в разговор вклинился голос, который я уже успел возненавидеть, тонкий, ехидный, принадлежащий Виктору Ланскому.
— Прошу прощения? — в его тоне сквозило такое притворное недоверие, что у меня аж зубы свело. — У Балора как минимум три предмета высочайшего уровня. Один только посох мастерской работы шестьдесят первого уровня чего стоит! За него можно купить целую провинцию, если не больше. А то, что мы найдём в его логове, может оказаться ещё ценнее.
Ну вот, началось! Делёжка шкуры неубитого медведя, точнее уже убитого, но сути это не меняло. Я покосился на свою группу. Все стояли молча, но я видел, как они напряглись, особенно Илин. Он таких разговоров на дух не переносил.
— Да, — Джинд ответил с таким ледяным терпением, будто объяснял очевидные вещи ребёнку. — Именно поэтому я и те, кому доверяю, присмотрим за ценностями, пока не сможем их справедливо распределить…
— Ни хрена себе! — Ланской окончательно сбросил маску аристократа, его лицо исказилось в злобной гримасе, и я увидел в его глазах неприкрытую алчность. Такая же появлялась у барыг на барахолках в моей прошлой жизни, когда они чуяли большую наживу. — Ты и близко не подойдёшь к этим сокровищам без моего присмотра, наёмник!
Джинд тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся усталость мира.
— Ланской, ты серьезно собрался собачиться из-за лута, когда вокруг лежат тела наших павших товарищей?
— Если у тебя честные намерения, тогда почему ты так боишься свидетелей? — парировал тот, тыча в него пальцем. — Я имею право присутствовать при описи, как и лорд Хорвальд, и… нужна нейтральная сторона.
Старый Хорвальд только отмахнулся:
— У меня нет времени на твоё мелочное позёрство, Виктор. Там люди, которым нужна наша помощь. Победа над Балором — это только начало восстановительных работ в Бастионе.
— Тогда пусть присутствуют сэр Артём и его группа, — не унимался Ланской.
Я аж подпрыгнул.
— Что⁈ Какого чёрта⁈
Ланской вперился в меня своим змеиным взглядом:
— Ты единственный честный и объективный человек из этой стаи шакалов.
— Вот это комплимент! — пробормотал я себе под нос. Услышать такое от этого типа всё равно что получить похвалу от налогового инспектора. Тревожный звоночек — явно у него какой-то свой интерес.
Маршал снова вздохнул.
— Если вам так нужен нейтральный свидетель, я согласен на сэра Артёма, — Джинд впился в меня долгим непроницаемым взглядом, от которого по спине пробежал холодок. Что-то он задумал, что-то, что мне явно совсем не понравится. Затем он отвернулся. — Хорошо, пойдём. Торгард, распорядись остальными.