Призыв Джинда снова утонул в рёве толпы. Даже если люди и начали бунт из-за голода, сейчас ими двигала слепая ярость, и никакие обещания уже не могли их успокоить.
Спустя несколько минут голос командира наёмников загремел снова, на этот раз в нём звенела сталь. Всё, возможности пряника исчерпано, пришло время кнута.
— Последнее предупреждение, разойдитесь! У вас одна минута, или мои маги начнут применять по площади заклинания яда и токсинов!
Толпа то ли не поверила, то ли ей уже стало на всё плевать, я не заметил, чтобы хоть кто-то отступил.
И зря.
Ровно через минуту несколько магов появились на стене и начали швырять в гущу беснующегося народа шары мерзкого болотно-зелёного и жёлтого цветов. Сферы взрывались, разбрызгивая ядовитую жижу и выпуская облака едкого газа.
Снизу донеслись крики боли и ужаса. Люди, кашляя, задыхаясь и блюя, пытались выбраться из заражённых зон, расталкивая своих же. Хотя это вывело из строя часть нападавших, но лишь сильнее разозлило остальных, и яростные вопли обрели новую силу.
В нас полетело всё, что попадалось под руку: булыжники, вырванные из мостовой, кирпичи из стен ближайших домов. В ворота ещё настойчивее застучали тараны из брёвен. Ярость придала людям сил, и некоторым даже удалось прорваться через стену во двор. Там они, уклоняясь от высокоуровневых защитников, нападали на любую лёгкую цель, сея хаос, пока их не ловили.
Маги продолжали свою работу, но заклинания по площади жрали ману как не в себя, и она быстро таяла. Маги могли покалечить десятки, может, сотни, но против плотной обезумевшей волны это казалось каплей в море.
Голос Джинда ударил, как кнут, полный ледяной ярости:
— Разойдитесь, или через две минуты маги обрушат на вас огонь и кислоту! Разойдитесь, или до конца жизни останетесь калеками!
Ого, а вот это уже серьёзно! Шрамы от огня и кислоты, как и другие увечья, лечились или целителями только очень высоких уровней, или редчайшими зельями, которые практически невозможно достать, или услугами столь же редких и дорогих алхимиков. Для большинства этих бедолаг с их грошовыми заработками такие шрамы останутся на всю жизнь.
И это подействовало. Наконец-то я увидел, как толпа дрогнула, люди начали понемногу отступать, прячась в переулках, даже самые отбитые бунтовщики рассредоточились, чтобы не попасть под удар. Огонь и кислота испокон веков внушали людям первобытный ужас, который сильнее любой ярости. Боль от них адская, а уродство остаётся навсегда.
К счастью, он, видимо, решил, что толпа достаточно поредела. С оглушительным скрипом главные ворота распахнулись, и из них хлынула стальная река, бойцы Нерегулярных войск в полной броне. Они врубились в заметно поредевшие ряды бунтовщиков, работая не мечами, а щитами и древками, ломая кости и разгоняя последних самых упрямых.
Через пять минут улица перед дворцом опустела, на мостовой остались лежать только тяжело раненые или находящиеся без сознания. Картина напоминала последствия торнадо: хаос и разрушение.
Нерегулярные войска выстроились в оцепление, а из дворца вышли целители и начали оказывать помощь пострадавшим. Они мрачно качали головами, проходя мимо некоторых тел; несмотря на приказ Хорвальда о сдержанности, без жертв не обошлось. Кто-то погиб в давке, кого-то случайно пришибли свои же, а где-то и защитники немного перестарались.
Следом за целителями из ворот потянулись повозки с провизией, гружёные исходящими горячим паром котлами с кашей и супом, горами свежеиспечённого хлеба, ящиками с овощами и фруктами. Запах еды сделал то, чего не смогли сделать угрозы, и люди начали потихоньку вылезать из своих укрытий.
И вот уже те, кто пять минут назад с пеной у рта пытался нас прирезать, теперь с кроткими и благодарными лицами протягивали миски, а потом жадно набрасывались на еду.
Просто цирк, да и только!
Впрочем, тех, кто пытался качать права или лезть без очереди, бойцы Нерегулярных войск тут же выхватывали из толпы, жёстко метелили и прогоняли прочь, оставляя без пайки.
Справедливо.
Внезапно почувствовав дикую усталость, будто не смыкал глаз неделю, а не только что проснулся, и похлопав Владиса и Стелларию по плечам, я начал спускаться со стены, выискивая в толпе, копошащейся внизу, Хорвальда.
Вскоре отыскал старого лорда рядом с Джиндом Алором и Виктором Ланским. Судя по всему, я застал их в самый разгар жаркого спора, где Хорвальд пытался выступить в роли рефери.
— … что-то я не видел твоей помощи! — рычал маршал, сверля худощавого Ланского взглядом. Джинд кипел как перегретый котёл.