Волновало другое: моя семья ютится в пещере, в бывшей Последней Твердыне Гурзана, а наше поместье Мирид сожжено дотла. Хотелось поскорее вернуться домой, начать отстраиваться заново, залечить раны после проклятой войны с тварями Балора. Каким боком в этом поможет визит к королю? Скорее уж наоборот втянет в какие-нибудь новые интриги, от которых потом не отмоешься.
Тем более что король этот… как бы помягче сказать… проявил себя не с лучшей стороны во время кризиса в Бастионе. Если выражаться культурно, назвал бы его равнодушным и некомпетентным, а если от души — капризным мудаком, которому плевать на своих подданных.
— О! — добавила служанка за дверью, пока мы пытались привести себя в подобие порядка. — Дорожное снаряжение не считается официальной одеждой при дворе. Мне, наверное, стоит уточнить, у вас есть, кхм, по-настоящему официальный костюм?
Вот же засада! Я мысленно выругался. Конечно у нас его нет! Откуда?
Но тут я вспомнил, Ирен! Моя рассудительная предусмотрительная Ирен! Когда мы покидали поместье, она настояла, чтобы мы взяли с собой пару вьючных лошадей с самым необходимым. И среди этого «самого необходимого» она, конечно, положила и комплект официальной одежды. Тогда я ещё посмеивался над ней, мол, где в нём щеголять? А вот поди ж ты, пригодился. Она прям как в воду глядела. «Много места не занимает, а если понадобится, всегда под рукой», — сказала она тогда и в очередной раз оказалась права.
Ну, раз костюм есть, придётся ехать. Я разыскал остальную часть нашего отряда. Все суетились, собираясь на приём: торопливо умывались, брились и натягивали на себя парадную одежду, которую, видимо, тоже захватили по чьей-то предусмотрительной наводке.
Здесь же носился и Илин. Оказывается, Хорвальд вызвал его через портал специально для поездки во дворец, а вот Кору и большинство новобранцев из Тераны остались в лагере разбирать завалы и присматривать за ящерами. Им, видимо, аудиенция у короля не полагалась.
Ощущения были, мягко говоря, странные, даже какие-то сюрреалистические. Ещё вчера я по колено в крови и кишках пробирался по адскому подземелью, а сегодня стою перед зеркалом в шёлковой рубахе и камзоле, расшитом серебром, гладко выбрит, волосы уложены. Контраст казался настолько диким, что в голове не укладывался.
— Неужели король и впрямь собрался лично поздравить каждого с победой? — спросил Харальд, с трудом застёгивая воротник явно тесноватой ему парадной формы.
Юлиан фыркнул, как всегда настроенный скептически и всем недовольный.
— Слишком оптимистично, мой друг. Скорее всего он выставит всех нас, не лордов, как диковинных зверушек, на всеобщее обозрение, потом поздравит скопом и толкнёт какую-нибудь пафосную речь о нашем неоценимом вкладе в процветание королевства. И всё это для услады слуха своего двора.
— Говоришь так, будто уже бывал в подобных переделках, — усмехнулся я, поправляя манжеты.
— Что-то вроде того, — проворчал Юлиан, отряхивая пылинки с плеч своей белоснежной мантии. — Для столичных мы деревенщины, пограничные мужланы. В лучшем случае на нас поглазеют, как на диковинку, в худшем — брезгливо поморщатся. В любом случае, как только представление закончится, нас вежливо выпроводят, и мы будем чувствовать себя незваными гостями, пока не уберёмся восвояси.
— Да я и не против, если шоу не затянется, — вздохнул я. — У меня семья в пещере сидит, ждёт новостей и меня, чтобы начать восстанавливать то, что мы потеряли. Так что если король не собирается отсыпать нам золота на восстановление, мне плевать на его поздравления с победой, которую он, без сомнения, припишет себе. «Великая победа Королевства под моим мудрым руководством!», а сам и пальцем не пошевелил.
Мои друзья как-то разом притихли.
— Согласен, я тоже хочу поскорее вернуться к семье, — осторожно произнёс Харальд, косясь на меня. — Но ты бы поостерёгся с такими речами, друг. Король в своей мудрости поступает так, как считает нужным, и не нам его судить.
— Да, держи такие мысли при себе, — пробурчал Владис, неуклюже пытаясь натянуть кожаную перчатку на свою культю. — Даже среди друзей. Король, может, и не пошевелил пальцем, чтобы помочь, когда мы стояли на краю гибели, но он, будь уверен, не побрезгует применить силу, если мы вызовем его недовольство или, не дай бог, пошатнём его авторитет.
— Верно, погорячился, — я, выдохнув, потёр глаза. Усталость и подавленное настроение немного притупились, но картины из туннелей Балора до сих пор стояли перед глазами. — Просто хочу, чтобы всё поскорее закончилось, хочу домой, к семье.