— Не нужно, если тебе некомфортно, — сказал я, стараясь говорить максимально нейтрально. Не хватало ещё спугнуть её.
— Н-нет! — почти выкрикнула она. — Я хочу! Просто… я никогда не раздевалась перед мужчиной.
С этими словами, исполнившись решимости, она скинула изящные туфли, слегка отвернулась и одним резким движением сдёрнула с себя платье.
И вот тут меня ждал сюрприз.
Под платьем оказалось самое простое хлопковое бельё: белый бюстгальтер и трусики, какие носят, наверное, послушницы в монастырях. Никакого кружева, никакого шёлка, безыскусное воплощение чистоты и невинности.
Но то, что находилось ниже… Чёрт возьми! Высокие чёрные чулки до середины бедра, плотно обтягивающие её длинные стройные ноги, сразили просто наповал. Обычно я относился равнодушно к этому элементу женского гардероба, предпочитая голую кожу, но на ней… На ней они смотрелись так, что у меня, кажется, появилась новая слабость. Я мысленно взмолился, чтобы Сесилия не снимала их до самого конца.
Аристократка повернулась к нам, застенчиво загораживаясь руками, хотя закрыть ещё больше, наверное, не смогло бы уже вообще никакое бельё на всём Валиноре.
— Я… Я вам нравлюсь, сэр Артём? — её голос дрожал.
Я не смог сдержать кривую усмешку. — Ещё бы! Ты понравилась бы любому мужику. Просто загляденье!
Сесилия, явно довольная моим ответом, смущённо улыбнулась, затем её взгляд остановился на нас с Лили с жадным любопытством.
— А… можно попросить вас кое о чём? — пролепетала она, прикусив губу. — Займитесь любовью. Пожалуйста! Мне… мне так хочется посмотреть! Увидеть, как вы… Как он входит… Я должна знать, на что это похоже, чтобы быть готовой.
— О⁈ — Лили озорно подмигнула мне. — Похоже, у нас появилась зрительница. Что скажешь, любимый? Устроим для леди представление?
Я только усмехнулся в ответ. Присутствие невинной наблюдательницы, которая пожирала нас глазами, только подливало масла в огонь. Чёрт, мне самому даже стало интересно такое испытать!
Лили ловко перевернулась, устраиваясь на четвереньках и подставляя мне свой аккуратный зад, обтянутый полупрозрачной тканью.
— Тогда смотри внимательно, милая, — промурлыкала она, бросив взгляд через плечо на Сесилию. — И когда сама займёшься этим, не стесняйся менять позу.
Я пристроился сзади, уперевшись коленями в мягкий матрас, член пульсировал в предвкушении. Когда его головка коснулась влажных алых лепестков Лили, Сесилия громко сглотнула, а её рука, как я заметил краем глаза, скользнула вниз, под резинку скромных трусиков.
Одним мощным, но плавным движением я вошёл в уже знакомую, но от этого не менее желанную глубину жены, и Лили вскрикнула от наслаждения, выгнув спину. Сесилия взвизгнула вместе с ней, благоговейно наблюдая, как мой ствол полностью скрывается в её теле, а затем появляется вновь, блестящий от смазки.
Я начал двигаться, набирая темп. Стоны Лили и прерывистое дыхание Сесилии дуэтом отзывались на каждый толчок. Шлепки кожи о кожу, смешанные с этими звуками, создавали оглушающую симфонию похоти, и я полностью погрузился в неё, отдавшись наслаждению.
Аристократка, забыв о всяком стеснении, уже не просто наблюдала, а яростно мастурбировала, извиваясь на кресле. В какой-то момент она сползла на пол и вплотную придвинулась к самой кровати, чтобы видеть всё под лучшим углом. Её ангельское личико оказалось всего в футе от места нашего слияния. Возбуждение Лили даже брызнуло ей на щеку, и от этого непристойного и дико возбуждающего зрелища я с трудом сдержал стон.
Напряжение нарастало, и я почувствовал, как приближается разрядка.
— Кончаю! — выдохнул я, предупреждая больше нашу зрительницу, чем жену.
Глаза Сесилии загорелись нетерпеливым огнём.
— Наружу! — выпалила она, забыв о робости. — Я хочу увидеть, как ты изольёшь на неё своё семя!
Лили хихикнула: — И я тоже!
Я застонал и попытался выйти, но не успел. Первая волна оргазма накрыла меня, когда находился в самых глубинах жены, но затем я вырвался, обдав её бёдра и аккуратный холмик густыми струями спермы.
Сесилия прикусила губу, с благоговением глядя на мой подрагивающий член и обильное семя, покрывающее тело Лили. Она задыхалась, почти скулила от возбуждения, её рука лихорадочно двигалась между ног, пока наконец и она не затряслась в яростном оргазме, издав протяжный стон. Соки вмиг пропитали белую ткань трусиков, оставив тёмное влажное пятно.
Чёрт, как же это было горячо!