Идеальный план, если, конечно, скрытник не облажается.
— Он как опухоль, знаешь ли, — вдруг произнёс Джинд, заставив меня и Лили подпрыгнуть от неожиданности. Даже невозмутимая Кора тихо хмыкнула.
Маршал не стал дожидаться ответа и продолжил, глядя куда-то в темноту. Голос его звучал глухо, полный сдерживаемой ярости.
— Киста, гниль, раковая опухоль на теле Бастиона — вот кто он такой! Человек должен добиваться высокого положения благородной службой региону, королевству, королю, как мы с тобой, парень. Мы поднимаем тех, за кого отвечаем, укрепляем страну честным трудом и ратными делами.
Он с отвращением сплюнул на землю.
— А Ланской… Он шёл к власти другим путём: нож в спину, интриги, подковёрная грызня. Он ослаблял всех, и врагов, и союзников, чтобы потом, когда они падут, раздавить их окончательно. Он унижал весь регион, чтобы самому казаться выше на его фоне.
Джинд помолчал, тяжело дыша.
— Так стоит ли удивляться, что враг вроде Отверженных Балора смог так глубоко вгрызться в плоть Бастиона? Они рубили не крепкое живое дерево, а гнилую трухлявую древесину. Неслучайно они так легко прорвались через Северо-Восточные Марки. Ланской десятилетиями опустошал эти земли, отсиживаясь в своём уютном кабинете в Тверде вдали от своего народа, глухой к его страданиям.
Он замолчал, и я неловко заёрзал. Что тут скажешь? Похоже, маршал просто выпускал пар, и я оказался единственным слушателем. Он и не ждал ответа, просто говорил сам с собой, выплёскивая горечь, накопившуюся за долгие годы.
Время тянулось как резиновое. Чтобы хоть как-то разогнать оцепенение, я решил пройтись, проверить посты и осмотреться. Лили и Кора, конечно же, увязались за мной. Двигаться приходилось с предельной осторожностью, держась в тени деревьев. Гоблины, которые составляли основную массу вражеских патрулей, видели в темноте почти также хорошо, как днём. Это здесь, на Земле, ночь — друг разведчика, а на Валиноре хрен его знает, кто прячется в кустах.
Основные патрули состояли из драконидов на юрких рапторах, и Хорвальд, старый лис, выбрал место для нашего плацдарма в стороне от их маршрутов. Но, как говорится, бережёного бог бережёт, лишняя проверка никогда не повредит.
Ночное зрение давало мне серьёзное преимущество, но, сколько бы я ни вглядывался в темноту, не замечал ничего подозрительного, только ночные зверьки шуршали в подлеске, да ветер шевелил кроны деревьев. Две луны, яркие, как прожекторы, медленно ползли по бархатному небу к горизонту.
Прошёл час, потом второй. Напряжение нарастало.
И тут я почувствовал это, едва уловимое движение воздуха за спиной, чьё-то присутствие. Рефлексы сработали раньше, чем мозг успел отдать приказ. Разворот, резкий выпад рукой, и мои пальцы сомкнулись на чём-то кожаном за мгновение до того, как чужая рука коснулась моего уха.
Из воздуха соткался Ланской, на его лице читалось неподдельное огорчение, когда я оттолкнул его руку.
— Хех, а я хотел щёлкнуть тебя по уху и посоветовать быть начеку, — с сожалением протянул он. — Но, похоже, совет излишен.
Да неужели? Или он просто хотел проверить мою реакцию чтобы подготовить почву для настоящей атаки? Я мрачно подумал, что если бы он напал всерьёз, нам с Лили и Корой пришлось бы туго, ведь с ним ещё дюжина таких же бесшумных убийц.
— Ну, как прошло? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя сердце всё ещё колотилось от внезапного прилива адреналина.
— Отлично, — сказал Ланской. — Но есть нюансы. Пойдём.
Я молча последовал за ним к тому месту, где нас ждал Джинд. Увидев нас, маршал тут же вскочил на ноги.
— Ну? — нетерпеливо повторил он мой вопрос. — Как всё прошло?
Ланской криво усмехнулся.
— Великолепно. И, чёрт возьми, в то же время просто ужасно.
Глава 3
Небрежным жестом, будто смахивая паутину, Виктор ткнул большим пальцем через плечо в сторону едва различимых огней вражеского лагеря.
— В общем, так, — его голос, как ни странно, звучал без обычной ленивой иронии. — Я раскрыл тайну этого вашего загадочного Балора. Он грёбаный паукообразный.
Слово упало в ночную тишину, как камень в стоячую воду. Вокруг нас разнёсся короткий дружный вздох, полный первобытного ужаса и отвращения. Я видел, как дворяне из свиты маршала попятились. Мои товарищи помрачнели и сжали рукояти мечей, даже красная кожа Кору, казалось, побледнела.
Пауки! Ну конечно! Почему я сам не догадался⁈
— Это… это что, паучьи туннели? — переспросил Джинд. В его голосе, обычно ровном и командном, прозвучали нотки неподдельного омерзения.