— Правда, мой господин?
Я улыбнулся.
— Ты же знаешь, что все остальные тебя тоже любят. Ты проводишь в нашей постели больше ночей, чем другие девушки, — я усмехнулся, поглаживая её руки. — И ты знаешь, как нам всем нравится с тобой обниматься.
— Знаю, — прошептала она, и её ушки радостно затрепетали. — Мне это тоже нравится.
— Во многих отношениях ты уже и так неофициальный член нашей странной семьи, — снова поцеловав её руки, сказал я. — Рад сделать это теперь официально.
Она одарила меня робкой, но лучезарной улыбкой.
— В таком случае, мой господин…
— Артём, — мягко поправил я.
Её уши вспыхнули.
— А-Артём. В таком случае моя настоящая мечта — заниматься с тобой любовью снова и снова, столько, сколько получится, и родить тебе дюжину детей. Ты мог бы оплодотворять меня хоть десять раз в день, если захочешь, и нам никогда не придётся использовать Предотвращение зачатия.
Я застыл, изумлённо глядя на неё. Мой мозг, привыкший обрабатывать тактические задачи, на мгновение завис, а потом лихорадочно заработал. Дюжина детей⁈ Она сказала «дюжина»⁈ Беременность у мышелюдей длится десять месяцев, и у них высокая вероятность рождения двоен и троен. Люта говорила о том, чтобы превратить свою жизнь в бесконечный цикл материнства. Это же целая армия маленьких пушистых ребятишек! Звучало соблазнительно до чёртиков, но… она действительно этого хочет? Это не минутный порыв?
Она заметила моё замешательство, и её лицо тут же омрачилось.
— Конечно, мы могли бы подождать с детьми, пока разведка не закончится! — поспешно добавила она. — Мы могли бы просто… спариваться. А Прорицатель — безопасная работа, и я всё равно смогу приносить пользу даже беременная, особенно на высоких уровнях, когда можно видеть на огромные расстояния, не сходя с места.
Она права и привела чертовски хороший довод. Прорицатель — идеальный класс для матери-героини.
Я посмотрел в её полные ожидания глаза, пришло время сказать главное.
— Мне нужно поговорить с семьёй насчёт… насчёт дюжины детей. Честно говоря, мне и самому нужно об этом подумать. Я был бы счастлив иметь с тобой детей, Лютик, но речь идёт о десятках, а это огромная ответственность.
Её лицо немного потемнело, но она кивнула.
— Что бы ты ни решил, я всё равно хочу стать твоей спутницей, — прошептала она. — Как Лили. Но… но я хочу родить тебе как можно больше детёнышей, если ты и остальные не против, — её ушки дрогнули, а тонкий хвост смущённо обвился вокруг талии. — Если хочешь, мы можем начать… практиковаться в создании детёнышей прямо сейчас.
Внутренний зверь взревел, требуя немедленно утащить эту мышку в кусты и начать «практику», но я знал, если сейчас сбегу с ней, остальные тоже захотят присоединиться, и вся работа встанет. Усмехнулся, притянул её к себе и крепко обнял. Её тельце казалось таким хрупким и мягким. Она была всего на полголовы выше Зары, но гораздо изящнее, и я никогда не устану её обнимать. Наклонившись, нежно поцеловал её.
— А что, если мы обсудим это с семьёй прямо сейчас? — предложил я.
Люта тут же оживилась. Обняв мышку за талию, я повёл её к остальным, намереваясь провести срочный семейный совет.
Я собрал своих женщин в стороне от общего шума под сенью раскидистого дерева, на их лицах читалось любопытство вперемешку с лёгким беспокойством. Лютик стояла рядом со мной, маленькая и хрупкая, и вся дрожала, как осиновый лист.
Я выложил всё как есть, и про её желание стать Прорицателем ради общего блага, и про её… кхм… долгосрочные планы на материнство. А когда произнёс «дюжина детей», повисла тишина. Я видел, как мои жёны и наложницы переглядываются, и готовился к любому исходу от ревнивых упрёков до логичных отказов.
Первой, что собственно и неудивительно, тишину нарушила Белла.
— Больше детей — больше счастья! — воскликнула она, с энтузиазмом виляя пушистым хвостом. — Хотя, — она с улыбкой посмотрела на Лютика, — как мать близнецов, могу сказать, это адский труд, даже когда все вокруг помогают.
Лейланна, наша рассудительная эльфийка, нахмурилась, глядя на девушку-мышку с беспокойством.
— Это колоссальная нагрузка на организм. Ты уверена, что справишься? Ты так… изящна.
Марона, как всегда, мыслила категориями ресурсов и эффективности.
— Мы не можем так рисковать здоровьем ценного специалиста. Твоё благополучие в приоритете.
Даже Мэриголд, обычно весёлая и беззаботная, выглядела обеспокоенной. Казалось, все больше переживали за саму Люту, чем ревновали или возражали по существу.