Я больше не тот затравленный новичок и не позволю никому ставить под сомнение мои права на дочь ни на минуту!
Словно почувствовав моё состояние, маршал подошёл ближе.
— Она красавица, — пробормотал он, наклоняясь и целуя малышку в розовую щёчку. — Ты, должно быть, гордишься ею?
Я ошарашенно моргнул. Что это, проверка, игра? Или он действительно…
Словно услышав мои мысли, Анна захныкала на руках у чужого мужчины и протянула ручки ко мне.
Всё, это знак!
Я шагнул вперёд и забрал у него дочь. Джинд отдал её без сопротивления, на его лице промелькнула тень грусти.
— Не стоит, — сказал он с задумчивой улыбкой. Когда я прижал девочку к себе, та тут же успокоилась. — Я смотрю на тебя, и вижу заботливого отца с любимой дочерью.
На миг мне даже стало его жаль.
— Раньше ты был уверен, что она твоя, — сказал я, внимательно глядя ему в глаза и пытаясь понять, что скрывается за этой внезапной сменой позиции. — Что заставило тебя передумать?
Глава 5
Джинд фыркнул, и его взгляд, полный отцовской теплоты, остановился на маленьком свёртке у меня на руках.
— Во-первых, — начал он, и в его голосе слышалась неловкость, — теперь, когда я наконец её увидел, она вылитая ты: твои черты лица, оттенок кожи… — он медленно покачал головой, будто сбрасывая с себя груз многомесячных сомнений. — Хотя, признаюсь, я уже давно начал сомневаться частично из-за того, с какой стальной уверенностью ты заявлял на неё права. После одной-единственной ночи с Сафирой… это выглядело слишком самонадеянно, но потом я вспомнил… Когда-то я присутствовал при оглашении твоих характеристик для прошения о рыцарстве и…
Я поморщился, чувствуя, как на щеках проступает румянец. Ну вот опять!
— Ты вспомнил про мою Плодовитость? — пробормотал я.
— Ага, — Джинд Алор печально усмехнулся. — Именно. Не знаю, помнишь ли ты, но как-то раз Виктор Ланской, этот циничный сукин сын, отпустил шуточку, что тебе, мол, проще голыми руками дракона задушить, чем найти рабочее средство от зачатия. Тогда я просто отмахнулся, но чем больше размышлял о твоей железобетонной уверенности, тем сильнее его слова впивались в память.
Его взгляд метнулся к Фелиции, сестре Сафиры, которая стояла неподалёку. Юная кошкодевушка виновато вздрогнула под его взором.
— В общем пришлось поставить Фелицию в неловкое положение и спросить её напрямую, — закончил маршал.
— Я не хотела лгать! — тут же выпалила она, вызывающе скрестив руки на груди. Её ушки нервно дёрнулись. — И подумала, что вы должны знать правду, лорд-маршал. Держать вас в неведении несправедливо и по отношению к вам, и к моей сестре, и к лорду Артёму.
Я тепло ей улыбнулся. Прямо гора с плеч! Наконец-то эта паршивая ситуация разрешилась.
— Всё в порядке, Фелиция, спасибо тебе, — я перевёл взгляд на Джинда. — При встрече как раз собирался тебе всё рассказать, не хотел, чтобы возникла ещё большая путаница и недомолвки. Честно говоря, зря не сделал это с самого начала.
Маршал усмехнулся, и в его глазах снова появился знакомый огонёк.
— Не могу тебя винить, парень. Когда в твой дом без приглашения вваливаются авантюристы на десяток уровней выше, да ещё и начинают претендовать на твою женщину и ребёнка, последнее, чего хочется, это злить их почём зря. Я стараюсь не давить на людей своим рангом, но прекрасно понимаю, что это работает не всегда. Уверен, ты и сам с таким сталкивался.
Я молча кивнул. Ещё как! Бывало, люди шарахались от меня, едва завидев уровень.
Джинд глубоко вздохнул и с какой-то новой, почти благоговейной нежностью протянул руку, чтобы погладить крошечные чёрные ушки малышки Анны.
— И всё же… трудно вот так взять и выключить эти чувства. Почти год я верил, что она моя, — он горько усмехнулся. — Тем более что в нашем мире никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, верно? Даже если у кого-то твоя феноменальная фертильность, которая практически гарантирует результат. Но всё равно я переживаю и за Сафиру, и за эту кроху.
Я понимал его, как никто другой. В памяти тут же всплыл образ Богдана, моего сына от Елены, которого мы с её мужем Бернардом твёрдо договорились считать его сыном. Любая попытка заявить на него права просто разрушит их семью. И опять же, как сказал Джинд, стопроцентной уверенности быть не могло, даже когда все факты кричали об обратном. Эта боль, знать и не иметь возможности находиться рядом, мне слишком хорошо знакома.
И тут меня осенило. Я мог ответить ему тем же благородным жестом, который когда-то сделали для меня Елена и Бернард!