Первым делом обошёл весь периметр будущего города, лично отмеряя шагами расстояния и диктуя заметки одному из клириков Ирен, который исполнял роль моего секретаря. В прошлой жизни такой «дедовский» метод показался бы мне смешным, но здесь приходилось полагаться только на собственные глаза и ноги.
Хотелось лично убедиться, что мы всё учли ещё до начала большой стройки. Канализацию, водостоки и водопровод нужно закладывать в первую очередь, но прописные истины гигиены почему-то доходили не до всех правителей этого мира. Не хватало мне ещё эпидемии дизентерии для полного счастья!
Улицы нужно планировать достаточно широкими, чтобы на них свободно разъехались две гружёные телеги, и чтобы в случае заварушки имелась возможность быстро перебросить на место отряды правопорядка. Общественные площади, тротуары, места под будущие скверы тоже закладывались в план сразу.
Я хотел, чтобы Озёрный стал городом, в котором хочется жить, поэтому предусмотрел общественные уборные, фонтаны с питьевой водой, парки и тенистые аллеи. Центр города решил отдать под театры, гостиницы, дорогие магазины и прочие заведения для привлечения путешественников и просто для отдыха горожан. А чтобы люди могли выйти прогуляться вечером, не рискуя свернуть шею в тёмной подворотне, одновременно с возведением зданий строители начнут ставить сразу и фонари.
Вместо сгоревшей таверны «Гарцующий пони» я запланировал новую гостиницу, ещё больше и лучше прежней, даже название ей уже придумал, «Путь в дикие земли». Старое теперь казалось мне каким-то… легкомысленным, а это являлось и правдой, и предупреждением, напоминанием, что за порогом нашего уютного мирка ждёт не пикник на обочине.
Вокруг центра мы разметили жилые кварталы, дальше район ремесленников, рынок, а ближе к озеру, с подветренной стороны, чтобы запахи не разносило по городу, кварталы мясников и рыбных торговцев. Всё по уму.
В моих планах присутствовал и укромный квартал «красных фонарей». Да, как истинный прагматик, я собирался сохранить проституцию легальной. Если это дело не регулировать, оно всё равно возникнет, только уже в стихийном виде, расползаясь по благополучным районам и обрастая криминалом, лучше уж самому его организовать с понятными правилами, налогами и строгим надзором, чтобы предотвратить преступность и эксплуатацию, которые всегда ходили вокруг порока.
И вот тут начиналось самое интересное: я открыто и предельно жёстко запретил на своей земле рабство, браки с несовершеннолетними и детскую проституцию. От одной только мысли, что в большей части Харальдара это легальное явление, меня разбирала ярость. Цивилизованные, мать их, дикари! По крайней мере последнее вызывало общественное неодобрение и обычно держалось в тени, но сам факт…
К счастью, Марона, при всех её аристократических замашках, была женщиной здравомыслящей и всячески препятствовала распространению рабства, также категорически запретив два других омерзительных обычая, что, наряду с её стремлением к нормальному отношению к другим расам делало Терану одной из лучших провинций в королевстве. Нам с семьёй чертовски повезло оказаться именно там, а теперь и я намеревался последовать её примеру, даже решив пойти дальше и полностью искоренить рабство как явление.
Любому, кто посмеет нарушить эти законы в Кордери, грозили арест, суд и суровое наказание. С другой стороны, сироты и нуждающиеся дети обеспечивались помощью провинции и приюта, который организовали Илин и Амализа.
Конечно я понимал, что не смогу на законных основаниях запретить транзитным путешественникам таскать с собой рабов или несовершеннолетних невест, не рискуя нарваться на крупные неприятности от региональных властей и короны, но всё же мог сделать их пребывание в Озёрном максимально некомфортным. Стража и следопыты будут следить за такими гостями как ястребы, арестовывая нарушителей малейшем нарушении закона, а те, кого они держали в неволе, при этом получат свободу.
Я дал себе слово сделать всё, чтобы помочь этим несчастным.
Меня не оставляла наивная надежда, что, возможно, когда Кордери и Терана станут по-настоящему процветающими, правители Харальдара последуют нашему примеру, и когда-нибудь вся эта дикость исчезнет повсеместно.