Мия мягко покачала головой, и тут же вперёд снова выступила личность Ирен, её лицо застыло в яростной решимости.
— Мы обе разделим этот опыт, — твёрдо заявила она. — Как бы тяжело и больно ни было, я не упущу ни единого мгновения рождения нашего сына.
Несколько наших новых девушек, ещё не посвящённых в тайну богини в теле Ирен, растерянно переглянулись, но, впрочем, промолчали, решив не задавать лишних вопросов. Мудрое решение.
Время потекло иначе, сжимаясь в тугую пружину при болезненных схватках и растягиваясь в короткие минуты передышек. Весь мой мир сузился до пространства вокруг Ирен, я обнимал её, шептал на ухо какие-то глупости, что она самая смелая, самая красивая, что она отлично справляется. Когда она кричала от боли, гладил её по спине и напоминал, как дышать, как нас когда-то учили на курсах в прошлой жизни.
Дыши, родная, дыши! Я здесь, с тобой!
Ирен сжимала мою руку железной хваткой, на моих пальцах как пить дать останутся синяки, но это было совершенно неважно. Другой своей рукой она вцепилась в ладонь Зары, которая сидела рядом, сосредоточенно бормоча заклинания.
Всё остальное мелькало размытым фоном: женщины, накрывшие её простынёй, Самира, с деловитым видом то и дело заглядывающая и докладывающая, что «всё идёт как по маслу», тихий шёпот и ободряющие возгласы.
— Вижу головку! Появляется! — наконец возбуждённо объявила Самира, и её голос прозвучал как выстрел стартового пистолета.
Палатку наполнил хор женских голосов.
— Тужься, милая, тужься! Давай! Ещё немного!
Ирен сжала мою руку так, что в глазах потемнело, Зара усилила поток магии; от её ладоней начало исходить мягкое зеленоватое сияние. С каждым импульсом тело Ирен на мгновение расслаблялось, собирая силы для нового рывка, наконец она задрожала от нечеловеческого усилия, сделала последнюю отчаянную потугу…
Оглушительный крик, полный боли и облегчения, оборвался так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине я услышал, как Самира бросилась вперёд, а потом… Потом тишину разорвал новый звук, тонкий, но требовательный плач.
Воздух, только что звеневший от криков и напряжения, вдруг стал густым и неподвижным, оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим плачем младенца, давила на уши. А затем плотину прорвало. Напряжение спало, сменившись всеобщим ликованием. Мои жёны, ещё секунду назад действовавшие как единый механизм, теперь смеялись, плакали и обнимали друг друга, поглядывая на маленькое чудо.
Самира на удивление ловко для своих габаритов обтёрла младенца пушистым полотенцем и бережно положила его на грудь Ирен. Я прижал жену к себе, и все мои мысли, вся вселенная сосредоточилась на этом крохотном свёртке.
Он же… просто идеален! Совершенно точно мой, такой родной! Я жадно вглядывался в его лицо. Светлые, почти русые волосы, ещё влажные и сбившиеся в пух, а глаза… Глаза поразительного сине-зелёного цвета, словно морская волна в солнечный день. Такого оттенка я ещё не видел никогда.
Он был красив, но не так, как мои другие сыновья. В его чертах, даже в этом сморщенном личике новорождённого, сквозило что-то… иное, какое-то внутреннее сияние, притягательное и неземное. Наследие богини, не иначе.
Словно прочитав мои мысли, Мия тихо заговорила из тела Ирен.
— Да благословит Безымянная маленького Кирилла, — её голос сочился восторгом. Она наклонилась и прижалась щекой к пушку на макушке малыша.
— Кирилл… — выдохнула уже сама Ирен, и её плечи задрожали от тихих рыданий. Слёзы радости катились по щекам, пока она невесомо гладила мягкую щёчку сына. — Наш маленький Иэн, наш милый, прекрасный мальчик… Благословение, о котором я не смела мечтать!
Иэн? Необычное сокращение для «Кирилла», но пусть так, главное, что Ирен счастлива. Я молча обнял обоих, мою обессиленную, заплаканную, но абсолютно счастливую жену и крохотный комочек жизни на её груди, который уже жадно искал губами сосок.
Через некоторое время мои жёны и спутницы, деликатно оставив нас одних, тихо вышли из палатки. Кто-то пошёл проверять других малышей, кто-то выполнять свои утренние обязанности по лагерю. Зара, уходя, пообещала, что чуть позже приведёт братьев и сестёр познакомиться с Кириллом.
А пока мы с Ирен и сыном остались втроём в тишине, нарушаемой лишь мерным причмокиванием сына. Я сидел, привалившись к подушкам, и наблюдал, как он спокойно сосёт грудь. Усталость и напряжение отступили, оставив после себя чистое незамутнённое счастье.
И вновь в теле Ирен проснулась Мия. Она нежно погладила пальцем мягкие волосики на голове малыша и посмотрела прямо на меня.