И всё же геймерская натура нет-нет да и брала своё. Полоска опыта, застывшая на пути к сорок пятому уровню, мозолила глаза. Я воспринимал её не просто как очередную отметку моих достижений, а как стратегический ресурс. В случае новой угрозы разница между сорок четвёртым и сорок пятым уровнями могла стоить нам десятков жизней. Опыт, полученный во время охоты на изгоев Балора, и особенно жирный куш за голову их лидера дали мне отличный старт, и оставалось совсем немного. Урывая по паре часов в день, я всё-таки выкроил время для гринда.
И вот, спустя неделю после рождения Кирилла я его наконец взял, мой сорок пятый! Чёрт возьми, он того стоил, награда превзошла мои самые смелые ожидания.
Новый уровень дал мне выбор, а я такое люблю. Первым подвернулся приятный бонус Ученик дикой природы. На выбор предложили несколько навыков, и мой взгляд зацепился за Грацию угря, что давала плюс пятьдесят процентов к скорости плавания.
Пятьдесят процентов! Поначалу цифра показалась мне какой-то запредельной, ведь большинство моих навыков давали куда более скромные бонусы. Но стоило немного поразмыслить, и всё встало на свои места.
Во-первых, это был крайне ситуативный навык; в воде спавнилось не так уж много тварей, если не считать глубоких озёр или морских пучин, вотчины всяких русалов, нагов и прочих водных гуманоидов. А без умения дышать под водой, которого у меня нет, соваться туда — чистое самоубийство. Так что для гринда навык оказался почти бесполезен.
Во-вторых, если рассуждать логически, большинство сухопутных рас плавали, как топор. Даже я, с моим идеальным телом олимпийского атлета, усиленный Стремительным и задранными характеристиками, выжимал из себя жалкие 11–13 километров в час. Да, по земным меркам это считалось бы мировым рекордом, но по сравнению с моей скоростью на суше — черепаший шаг. Рывок Гончей, само собой, в воде не работал, и после часа такого «спринта» я выдыхался полностью.
Нужно было это хорошенько проверить, и мы с Триселлой и Сёмой отправились на наше любимое озеро Чистых родников.
С Грацией угря я почувствовал себя в воде совершенно иначе. Она перестала представлять для меня вязкую среду, с которой нужно постоянно бороться. Теперь я просто скользил сквозь неё, и скорость сразу подскочила до 18–19 км/ч. Всё ещё не ахти что, но теперь я мог обогнать практически любого пловца-чемпиона, находящегося в самой лучшей форме, в три-четыре раза.
Кроме Триселлы, конечно. Моя русалка передвигалась быстрее меня настолько, насколько я мог опередить всех остальных. Мы устроили заплыв наперегонки, и её счастливый смех эхом разносился над водой, здесь она в своей стихии.
К нашему веселью присоединился и Сёма. Невероятно, но мой трёхмесячный сын уже отлично освоился в родной среде. Наверное, при поддержке воды ему и правда легче учиться двигаться, чем на суше, где нужно бороться с гравитацией, чтобы хотя бы поползти. Наблюдать, как он, неуклюже перебирая своим маленьким хвостом, плывёт от матери ко мне, было чистым восторгом. Триселла с улыбкой подтолкнула его, я раскрыл объятия, и малыш врезался мне в грудь. Крепко обнял его, вдыхая свежий запах озёрной воды от его волос.
Мы играли так минут пятнадцать, гораздо дольше, чем требовалось для простого теста способности, но я наслаждался каждой секундой. Потом мы с Триселлой просто лежали на спине, покачиваясь на волнах, а Сёма мирно дремал у меня на груди.
— Я бы выбрал Грацию угря только ради таких моментов, — прошептал я, сначала целуя сына в макушку, а затем Триселлу в щёку. — Чтобы быть с вами здесь наравне.
Она довольно фыркнула и повернулась ко мне, глаза русалки сияли счастьем.
— В таком случае, — промурлыкала она, — как насчёт того, чтобы оставить Сёму с няней и получить пару частных уроков плавания? Могу поспорить, ты даже не догадываешься, на что ещё способно твоё тело в воде.
Я согласно кивнул. Мы подплыли к берегу, где в специально отгороженной сеткой заводи располагались «покои» Триселлы и Сёмы. Клавдия с радостью согласилась присмотреть за малышом, а мы с русалкой поплыли обратно, в более глубокую часть озера, туда, где, по её словам, самая большая глубина.