Сначала ответом мне стала оглушительная тишина, люди смотрели на меня так, будто не верили своим ушам, или я говорил на каком-то другом языке. Потом какая-то молодая женщина, не выдержав, тихо всхлипнула и уткнулась в плечо мужа. Старик, рядом с которым я стоял, медленно, с достоинством снял с головы потрёпанную шапку и низко поклонился, ничего не говоря, но в его глазах блеснули слёзы.
Кивнув ему в ответ, отвёл взгляд, физически ощущая, как на мои плечи ложится ещё один нелёгкий груз ответственности. Эти люди прошли через ад, потеряв всё, и, очевидно, не ждали от этого мира уже ничего, кроме очередного пинка. Их молчаливая ошеломлённая благодарность била по нервам сильнее любых громких слов и клятв. Стало ясно, что я для них последняя надежда, которую не имею права не оправдать.
Мы оставили беженцев ждать обещанные повозки, а сами пустили рапторов в галоп. Ветер тут же ударил в лицо, засвистел в ушах, и я с наслаждением пил его. Какое же это удовольствие после тесноты душных улиц Тверда нестись вперёд во весь опор, чувствуя под собой упругую мощь ящера! Сильные лапы зверя быстро пожирали километры, и на душе становилось легче.
Я поравнялся с Кору. Она правила своим раптором с прирождённой грацией, высокая фигура казалась единым целым со скакуном. Не сбавляя скорости, она обернулась ко мне, и я увидел её довольную улыбку. Несмотря на все заботы, она выглядела абсолютно счастливой и полной сил.
— Слушай, даже не знаю, как тебя благодарить, — сказал я, перекрикивая свист ветра. — Не слишком много на тебя взвалил? Эта суета с рудниками, мясо для баронессы, теперь ещё и беженцы…
Она лишь громко рассмеялась в ответ, её смех напоминал далёкий рокот камнепада, сильный и свободный. Кору гордо расправила свои широкие плечи.
— Мои плечи выдержат, дружище, — пророкотала она. — К тому же я делаю это для всех нас, потому что мы племя. Твоё племя!
Орчанка сверкнула на меня яркими глазами и улыбнулась так, что стали видны изящные, но острые клыки. Эти простые слова, «твоё племя», отозвались в груди горячим теплом. А ведь это действительно именно то, что я пытался построить с самого первого дня в этом мире, не просто поместье или банду наёмников, а настоящее племя, семью!
— Кроме того, — добавила она, озорно подмигнув и понизив голос до хриплого заговорщицкого шёпота, — ты вчера вечером сполна меня отблагодарил. После такой ночной «проверки на прочность» пара лишних порталов — просто лёгкая разминка для моих мышц.
Я усмехнулся и покачал головой, чувствуя, как розовеют уши. За спиной тут же раздался сдавленный кашель, кажется, один из старателей, ехавших сзади, подавился воздухом, услышав наш обмен любезностями.
Что ж, ребятам ещё предстояло привыкнуть к нашему с Кору своеобразному чувству юмора.
Мы гнали рапторов без остановки, и меньше чем через полчаса на горизонте показались знакомые очертания Озёрного. Мой город! Сердце забилось ровнее, напряжение долгого дня начало спадать. Чувство возвращения домой — одно из лучших в этом мире, даже если твой дом пока ещё гудящая стройплощадка.
Я намеренно придержал ящера на вершине холма, с которого открывался лучший вид, чтобы оценить панораму. На первый взгляд, за пять дней моего отсутствия ничего не изменилось: тот же неугомонный рой людей, копошащихся у берега озера, тот же стук топоров, разносимый ветром. Но стоило присмотреться, и не смог сдержать довольной улыбки, всё же прогресс налицо.
У берега, где планировали поставить импровизированный рыбный и мясной рынок, выросли три новых коптильных сарая. Рядом с ними виднелись свежие земляные отвалы, значит, как я и приказал, копали погреба-ледники для хранения скоропортящихся продуктов. Отлично! Запасы на зиму — основа выживания, и люди это понимали.
Дальше, в жилом квартале, выросло не меньше дюжины новых бревенчатых срубов на разных стадиях готовности: где-то только закладывали первый венец, а где-то уже крыли крышу дранкой. Это означало, что ещё двенадцать семей скоро переедут из временных палаток и шалашей в нормальные тёплые дома.
Но что меня действительно порадовало, так это тонкий столби к дыма, поднимающийся на дальнем берегу реки, там, где его раньше не было. Уже вовсю шла стройка примитивного кирпичного заводика, а рядом, остывая, лежали аккуратными штабелями первые партии обожжённого кирпича. Это был настоящий прорыв. Кирпич — не дерево. Это долговечность, пожарная безопасность, да и совсем другой уровень строительства! Надо узнать, кто этот молодец, и наградить.