Позади всех медленно шли Лейланна и Мэриголд. Обе с огромными, уже явно готовыми к родам животами, но оттого не менее прекрасные. Их лица просто сияли.
Тем временем Анна с помощью Глории, поднялась на ноги, и они вместе поковыляли ко мне. Рада что-то деловито бормотала, ползя следом, Сёма немного отставал от неё, изредка обиженно завывая.
Я подхватил на руки и Глорию. Анна, проходя мимо, сначала обняла меня за ногу, а потом присоединилась к Максу, принявшись гладить чешуйчатую лапу Дыма.
Наконец я опустил Милу на землю, и её место тут же попыталась занять Рада, начав карабкаться по моей ноге. Дочка недовольно поморщилась, когда её сместили с главной позиции, и вцепилась в другую штанину, а я поднял дочь-хобгоблина, крепко прижимая к себе её и Глорию.
Пришлось покрутиться, чтобы уделить внимание каждому. Вот и Сёма наконец дополз и получил свою порцию объятий. Анна, оторвавшись от ящера, развернулась и потребовала, чтобы её тоже взяли на руки, да и Макс, закончив с раптором, подошёл ждать своей очереди на отцовские объятия.
К этому моменту подоспели жёны, и меня накрыла новая волна объятий и поцелуев. Все хотели услышать новости о Розе и новорождённой, о Клевер и Петре. Я был безмерно счастлив, оказавшись в центре этого любящего шумного улья.
Прежде чем полностью погрузиться в семейные дела, выкроил время и заглянул в деревню Прибрежное, чтобы убедиться, что барон Ланети держит своё слово и не лезет к ним. Судя по всему, держал. Деревня процветала, а меня встречали как героя. Воспользовавшись случаем, договорился о закупке излишков скота по хорошей цене; население провинции росло, и пришлось пополнять наши стада. Но главная цель визита была другой: я, хотя и немного с опозданием, привёз в честь дня рождения подарок своему сыну, Богдану, небольшой, но качественный охотничий нож, почти как у взрослого. Мальчишка прямо запрыгал от восторга. Кажется, в их семье сейчас всё в порядке, его мать Елена и её муж Бернард, похоже, наладили свою жизнь.
Я искренне радовался за них, но в груди шевельнулось знакомое чувство, смесь гордости и лёгкой горечи. Я не мог признать сына открыто, не мог находиться рядом каждый день. Всё, что в моих силах — вот так, украдкой, навещать его и надеяться, что мальчишка вырастет хорошим человеком.
После того, как вдоволь наигрался со старшими и понянчил младших, я направился туда, где Лейланна разбивала свой новый сад. Он обещал стать ещё больше и краше прежнего, правда, из-за огромного живота ей приходилось полагаться на помощников, что, казалось, её постоянно расстраивало.
— Нам определённо нужно нанять эльфа, — пожаловалась она, когда я подошёл. — Не хочу показаться грубой, дорогой, но люди мало что смыслят в настоящем в садоводстве.
И это, как ни прискорбно, была чистая правда. Впрочем, моя сумеречная эльфийка немного повеселела, когда я убедил одного из фермеров, которому помог с переходом на новый уровень, иногда отвлекаться от своих полей и работать в саду.
Мила так и не слезла с моих рук и теперь с довольным видом обнимала меня за шею, остальные дети крутились у ног.
— Вся в отца, — с улыбкой сказала Белла, подойдя и нежно поцеловав дочку в чёрное ушко.
Я усмехнулся, свободной рукой обнял жену за талию и погладил её мягкие висячие ушки.
— Постараюсь не слишком её баловать и не позволять вить из меня верёвки.
Она рассмеялась, знала, что это безнадёжно.
Мы подошли к самому сердцу будущего сада. Здесь, в центре, из земли поднимался зелёный стебель толщиной с мою руку и высотой чуть больше метра. Его венчали шесть огромных, с блюдце размером, листьев. Астерия, моя дочь!
Я опустился на колени, Мила тут же протянула ручку и осторожно коснулась ближайшего листа.
— Привет, девочка, — тихо пробормотал, улыбаясь и нежно поглаживая листок. — Рад видеть, что ты растёшь большой и сильной.
Изначально я планировал просить Кору помочь мне добраться до поляны ее матери, и всё пытался придумать, как перевезти Астерию сюда, но теперь, когда с Изгоями Балора покончили, а ситуация в Кордери стабилизировалась, это оказалось ненужным. Месяц назад она сама, представьте себе, послала сюда подругу-дриаду, которая и перенесла саженец. Лейланна нашла для неё лучшее место во всём поместье.
Листья дочери едва заметно затрепетали, видимо, реагируя на звук моего голоса. Кто знает, понимала ли она меня, хотя её мать уверяла, что как только Астерия «появится» из своего цветка, она почти сразу сможет говорить. Но я точно знал, что она чувствует мою любовь.