Мы заняли своё место в этой пёстрой веренице. Внутри нашей кареты было тесновато, но уютно, компания собралась тёплая во всех смыслах этого слова. Я сидел посередине, чувствуя себя султаном, окружённым сияющим гаремом.
Местная инженерная мысль предусмотрела «обогрев» для зимних поездок: на массивную металлическую пластину, подвешенную под крышей кареты, накладывали раскалённые камни. Система, прямо скажем, примитивная. Тепло от неё, конечно, шло, но слабое и неравномерное: макушку пекло, а ноги мёрзли. Лейланна, бросив один скептический взгляд на это убогое устройство, лишь фыркнула.
— Варварство! — тихо прокомментировала она и активировала частичное заклинание школы огня. Её ладони начали мягко светиться золотистым светом, не обжигая, но излучая ровное плотное тепло, как от хорошего камина или современного обогревателя. Воздух в карете мгновенно прогрелся, вытесняя сырость и холод.
— Так-то лучше, — довольно промурлыкала Белла, прижимаясь ко мне с одного бока и кладя голову на плечо. Зара тут же заняла позицию с другой стороны, переплетя свои пальцы с моими.
Внутри замкнутого пространства ароматы смешались в густой коктейль: дорогие духи Мароны, свежесть Лейланны, сладковатый мускус зверолюдей, запах кожи сидений и разгорячённых тел. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как голова идёт кругом, но не от магии, а от близости этих женщин. Я чувствовал себя патриархом, везущим свой клан на смотр сил, и немного нервничал, всё-таки политика — не мой конёк. Но как же чертовски приятно осознавать, что все мои женщины здесь, со мной, и готовы поддержать в любую минуту.
— Волнуешься? — тихо спросила Марона, заметив, как я постукиваю пальцами по колену.
— Немного, — признался я. — Не люблю толпу, где каждый второй носит кинжал за пазухой и фальшивую улыбку на лице.
— Не переживай, — она накрыла мою руку своей ладонью. — Ты теперь сила.
К счастью, организаторы у Хорвальда работали на высоте, гномья педантичность, что ни говори! Слуги работали чётко, проверяя приглашения на ходу, и очередь двигалась быстро. Вскоре лакеи в ливреях распахнули дверцы нашей кареты и подали руки дамам.
Глашатай, стоявший у подножия парадной лестницы, увидев нашу процессию, выпрямился и набрал в грудь побольше воздуха. Шоу началось.
Мой выход объявили почти также, как в прошлом году: те же слова, тот же протокол, но реакция зала оказалась кардинально иной.
Кем я был тогда? Никем! Какой-то там 'спутник Мароны", выскочка, безродный авантюрист с мешком амбиций и смазливым личиком. Сейчас всё изменилось, я чувствовал эту перемену кожей, как чувствуется смена ветра перед бурей.
Глашатай надрывался, его голос гремел под сводами зала.
— Рыцарь Северной Стены! Герой битвы при Логове Отверженных! Барон, правитель земель Кордери! Искатель Артём!
Я спускался по широкой мраморной лестнице, держа осанку, как учили в армии: спина прямая, уверенный взгляд слегка поверх голов. Теперь на меня смотрели не с насмешкой или снисходительным любопытством, а с уважением, жадным интересом и… страхом. Отчётливым, липким страхом. Я видел кивки дворян, которые раньше и не плюнули бы в мою сторону, ловил оценивающие хищные взгляды дам, которые теперь рассматривали меня не как красивое мясо, а как перспективную партию или любовника. Я стал силой, фигурой на доске, с которой многим приходилось считаться, хотели они того или нет.
Но настоящий фурор, сравнимый со взрывом магической бомбы, произвели мои спутницы.
Следом за мной объявили Зару, Беллу, Лейланну, Самиру, Ирен и Лили. Они появились, сияя в своих волшебных платьях, и зал на секунду застыл в мёртвой тишине.
Не только в тишине восхищения, я видел, как вытянулись лица некоторых особо консервативных снобов.
Эльфийка⁈ Гоблинша⁈ Зверолюди⁈ В высшем свете⁈ Да ещё и как официальные супруги человеческого лорда⁈ У многих в головах сейчас рушились вековые устои.
Исключением была только Ирен, человек и жрица, её статус понятен, но остальные…
Зара и Самира, как гоблинши, привлекли особо нездоровое внимание, да и эльфы в этих краях редкость, почти миф, а уж в качестве жены человека…. Нонсенс! Волны презрения и брезгливости лились от некоторых групп старой аристократии, сбившихся в кучки, как испуганные куры.
Смотрите, смотрите, ублюдки! Привыкайте! Мир меняется, и если вы сами не научитесь уважать мою семью, вас заставлю я. И неважно, силой, золотом или страхом, мне плевать!
Всё ещё улыбаясь, включил свою память на полную мощность. Спасибо Мие за этот дар, я запоминал всё с фотографической точностью: каждое лицо, скривившееся в ухмылке, каждый шёпот, прикрытый веером, каждый косой взгляд, брошенный на Зару или Беллу. Я не злопамятный, просто злой, прагматичный и у меня хорошая память, позже обязательно припомню эти взгляды и предъявлю счета, когда кто-то из этих напыщенных индюков придёт ко мне просить о помощи, защите от монстров или торговых льготах.