Законы Харалдара разрешали свободное перемещение граждан, и я не собирался ставить палки в колёса людям, которые искали лучшей жизни в Кордери. Готовы усердно работать и соблюдать мои законы? Добро пожаловать. Да чёрт возьми, я принимал в свои земли целые племена из диких степей, и они становились отличными работниками и верными подданными, а эти придурки боялись собственных крестьян!
Всё, пора сворачивать этот балаган. Я кивнул иллюзионисту, и карта моей провинции, парящая в центре зала, растворилась в воздухе, затем обвёл взглядом собравшихся.
— Есть ещё вопросы, милорды и леди? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал предельно нейтрально. Ну, кто ещё желает продемонстрировать свою зависть и недальновидность? Не стесняйтесь.
Вопросы посыпались, о да, целый шквал! Но, скорее, это были не вопросы, продиктованные любопытством или желанием что-то перенять, а плохо замаскированные обвинения, пропитанные едкой завистью и сословным презрением. Они не хотели учиться, а старались найти изъян, уличить, принизить. И, к моему сожалению, одними только саркастическими замечаниями дело не ограничилось. Атмосфера снова сгущалась, и я почувствовал, как в воздухе запахло уже не просто неприязнью, а прямой неприкрытой угрозой.
Напряжение повисло в воздухе, как пыль после обвала, невидимое, но ощутимое каждой частицей кожи. Я пытался расслабиться, насладиться моментом покоя рядом с Ирен и Мароной, но чутьё охотника, натренированное в диких лесах, не обманешь. Опасность!
И она не заставила себя ждать.
Лорд Экариот, этот самодовольный паладин света с тёмной душонкой, вскочил со своего места так резко, будто его пружиной подбросило, сделал короткий властный жест в сторону придворного мага, и вот уже его голос, усиленный заклинанием, загремел под сводами зала, заглушая все остальные звуки.
— Думаю, нам всем стоит поздравить лорда Артёма с невероятным процветанием его провинции Кордери! — пророкотал он. В его тоне сквозило столько фальшивого радушия, что у меня свело зубы. — Настолько невероятным, что, возможно, нам следует подумать о повышении налогов для него!
Вот оно! В любом мире успех всегда привлекал стервятников.
По залу прокатилась волна одобрительных хлопков. Лица одних выражали сдержанный интерес, других — плохо скрываемую зависть, третьих — откровенную жадность, я же сохранял каменное выражение, следуя раз и навсегда принятому правилу: никогда не показывай врагу свои эмоции.
Ирен напряглась, её пальцы крепче сжали стилус, которым она вела записи, Марона же, наоборот, казалась воплощением спокойствия, но я видел, как в глубине её глаз полыхнул холодный огонёк. Обе смотрели на меня, ожидая реакции.
А реагировать пока было рано.
Ну, здравствуй, граф востока, который никак не хотел жить мирно. Мотивы Экариота ясны и прозрачны, как стекло: моя провинция поднялась с колен, экономика заработала, и теперь этот хмырь хотел запустить свою липкую лапу в чужую казну, чтобы отхватить кусок пожирнее.
Что ж, карты вскрыты, следующий ход мой.
Голос Хорвальда Валаринса прозвучал как нельзя кстати, внося ноту разума в эту какофонию голосов и эмоций.
— Это официальное предложение? — дипломатично спросил он, а в спокойном тоне явно слышалось предупреждение: «Парень, ты совершаешь большую ошибку».
Но Экариот, ослеплённый собственной значимостью, его не услышал.
— А почему бы и нет? — самодовольно хмыкнул он. — Бастион только выиграет от увеличения доходов, — Экариот окинул взглядом собравшихся лордов, ища поддержки. — Что скажете, господа? Сделаем это предложение официальным?
И конечно, тут же нашёлся подпевала. Кинар, вечный прихлебатель сильных, вскочил на ноги.
— Я полностью поддерживаю это предложение!
Конечно, поддерживаешь. Мои люди вкладывали кровь и пот в восстановление региона, а эти падальщики уже слетелись делить шкуру ещё неубитого медведя.
В этот момент раздался спокойный и холодный голос Мароны. Она не встала, но одно её слово приковало к себе больше внимания, чем вся напыщенная речь Экариота.
— Это ошибка.
Шум смолк, все взгляды устремились на неё.