Я чувствовал на себе косые взгляды, лорды не знали, как ко мне относиться. Выскочка, наглец, посмевший говорить на языке фактов и логики, а не намёков и полупоклонов. Мои графики и точные цифры они восприняли как дикари интегральное исчисление: непонятно, а потому нам такое и даром не нужно, предпочитая прятать головы в песок своих феодальных владений и сделать вид, что проблемы рассосутся сами собой.
Ну-ну, посмотрим, как они запоют, когда к их воротам подойдёт не «примерно триста-четыреста» орков, а вполне конкретная десятитысячная орда.
Я откинулся на спинку стула. Ну и пусть почувствуют на собственной шкуре естественный отбор в действии, главное — чтобы под раздачу не попали мои люди.
Но стоило официальной части закончиться, как унылая атмосфера сменилась гулом. В перерывах, когда лорды разбились на небольшие группы, наш уголок превратился в самый популярный павильон, но мы с Мароной стойко выдерживали осаду. Каждый второй аристократ, отмахиваясь от других, спешил к нам, чтобы обсудить торговые возможности с Кордери и Тераной.
И вот тут-то я почувствовал себя в своей стихии. Вся дипломатическая шелуха слетела, и начались нормальные, понятные разговоры, по сути обычный торг, как на рынке в Озёрном, только масштабы другие: вместо шкур и магических ингредиентов поставки зерна, руды и древесины, вместо медяков контракты на открытие регулярных порталов.
Как же приятно, чёрт возьми, пустить в ход навыки, за которые уплачено не звонкой монетой, а кровью и потом, сбить цену, почувствовать блеф, нащупать реальные потребности партнёра и предложить именно то, от чего он не сможет отказаться. Это вам не гербы на пергаменте рисовать!
Рядом со мной, впитывая всё, как губка, сидела Лили. Поначалу она больше молчала, внимательно слушая, а ушки на макушке подрагивали, будто она просчитывала в уме все варианты. Позже Лили осмелела и начала вставлять свои замечания, удивляя и меня, и собеседников своей хваткой. Она училась, и училась быстро. Этот мир закалял всех, кто был мне дорог, делая их только сильнее.
Разумеется, периодически в наше уютное «гнездо» забредали персонажи, от которых за версту несло спесью и завышенным ЧСВ. Один такой, с тройным подбородком и одышкой, даже не присев, с ходу начал вещать.
— Молодой человек, я барон таких-то земель. Мы ожидаем от вас эксклюзивных условий и скидку не менее тридцати процентов. Наше имя само по себе гарантия!
Я дал самодовольному снобу выговориться, глядя куда-то сквозь него. Секунд через тридцать мой внутренний таймер, отведённый на бесполезных людей, дотикал до нуля.
— Боюсь, мы не сможем прийти к соглашению, — ровным холодным тоном прервал я его. — Благодарю за уделённое время. Следующий!
Барон побагровел, открыл рот, чтобы что-то возразить, но я уже повернулся к скромно ожидавшему в стороне лорду, полностью вычеркнув нахала из своего поля зрения. Время — самый ценный ресурс, и я не собирался тратить его на идиотов.
Особенно я был глух к тем, кто на полном серьёзе поддержал грабительское повышение налогов, предложенное лордом Экариотом. Таких вычислял сразу и вежливо, но твёрдо сворачивал разговор. Зачем мне партнёры, которые готовы душить своих же людей?
Марона действовала изящнее. Там, где я рубил сплеча, она окутывала собеседника шёлком дипломатии в виде очаровательной улыбки, пары общих фраз и туманного обещания «обсудить вопрос позднее». Эффект получался тот же: человек отослан, но без прямого конфликта. Мы были как два разных инструмента в одном наборе: я — острый скальпель, она — обезболивающий укол.
В итоге сработало некое сито, весь мусор и спесивый шлак отсеялись сами собой, и к концу дня вокруг нас остались только вменяемые, разумные и честные лорды и леди Бастиона, кто понимал, что партнёрство — это улица с двусторонним движением. Именно с такими людьми я и хотел строить будущее.
Возможно, отсеивая всех «слишком важных» господ, мы и упустили пару-тройку выгодных контрактов. Моя внутренняя жаба, натренированная годами экономии, недовольно квакнула, возмутилась, но я быстро её успокоил. Головная боль, интриги и риск удара в спину, которые неизбежно прилагались к сделкам с гнилыми людьми, обойдутся гораздо дороже упущенной прибыли.
Спокойный сон моих жён и детей, уверенность в том, что завтра наш союзник не переметнётся на сторону врага из-за лишнего золотого в кармане — вот моя настоящая валюта. Я строю крепость, а не проходной двор, и каждый союзник — это новый кирпичик в её стене.
И словно в подтверждение этих мыслей, ко мне подошёл один из помощников Мароны и тихо доложил, что единственный, кто после всех дебатов всё ещё упорно продавливал идею повышения налогов — лорд Экариот. Он только что вышел после личной беседы с Хорвальдом Валаринсом.