— А вон дедушка! — подхватил Лиан, показывая на могучего воина в форме Дома Ралия.
— И Хорвальд Валаринс, — добавила Карина, указывая на внушительную фигуру старца с развевающейся седой бородой, ведущего воинов в атаку.
Зара, сидевшая у меня на коленях, ахнула и запрыгала от восторга.
— И ты! Артём, это ты! Вон там!
Я присмотрелся. Действительно, среди воинов, следовавших за Джиндом Алором, шёл лучник с огромным, почти в человеческий рост, луком. Его иссиня-чёрные волосы развевались на ветру, а на груди сиял герб Дома Крыловых. Мой герб. Корона утвердила его всего месяц назад, и, чёрт возьми, было до дрожи приятно видеть его вот так, на всеобщем обозрении. И плевать, что это историческая неточность: на момент той битвы я и бароном-то не был, но художественное преувеличение мне польстило.
— А вон Лили! — вскочила на ноги Белла, от волнения шлёпнув меня по лицу виляющим хвостом. — Смотри! Смотри! Она словно ангел!
Иллюзорная фигура Лили на самом деле вся светилась серебром, магам удалось передать её неземную красоту. Мы сражались плечом к плечу, прикрывая друг друга, разнося в щепки пауков, драконидов и прочую нечисть.
Вся наша компания наперебой указывала на знакомые фигуры в небе, а потом наши крики присоединились к общему гулу толпы, когда на небесной арене появился сам Балор, чудовищная тварь, вдесятеро больше любого из нас, пульсирующая отвратительным чёрно-зелёным светом.
Но свист и шиканье сменились взрывом злорадного хохота, когда одна из фигур, я сразу узнал в ней Виктора Ланского, попыталась трусливо ударить патриарха в спину. Балор одним движением схватил его и просто сжал в кулаке. Фигурка убийцы взорвалась снопом маслянисто-жёлтых искр. Я обменялся усмешкой с Джиндом, тот лишь невинно пожал плечами, мол, я тут ни при чём.
Развязка наступила быстро. Хорвальд Валаринс одним магическим ударом прикончил Балора, и по всему городу прокатилась волна ликующих криков, пока тварь в небе корчилась в драматически затянутой агонии.
Иллюзия Балора растаяла, и небо на мгновение почернело, чтобы тут же ожить вновь. Возникла новая картина, руины Тверда. По толпе пронёсся скорбный вздох. Но тут же, как в ускоренной съёмке, город начал отстраиваться заново. Стены вырастали из обломков, башни тянулись к звёздам, и вот уже перед нами стоял обновлённый, сияющий огнями Тверд. Маги воздуха усилили музыку, наполнив её надеждой и обещанием светлого будущего для всего Бастиона.
Толпа взревела с новой силой. Люди отчаянно хотели верить, им как воздух нужна уверенность, что все проблемы позади, а впереди только счастье процветание. Я не мог разделить их наивного восторга. Красивая картинка в небе не накормит голодных и не вернёт павших, но как инструмент… Да, надежда — ценнейший ресурс, способ сплотить и заставить двигаться дальше.
Затем последовала нарезка славного прошлого Бастиона: отважные герои, вытесняющие монстров, мужественные поселенцы, войны и битвы, в общем, качественная патриотическая пропаганда. Наконец огни в небе погасли, представление закончилось. Толпа начала расходиться, и мы, попрощавшись с друзьями, тоже принялись собирать вещи.
Марона уснула прямо у меня на коленях, положив голову мне на грудь. Зара, сидевшая рядом, заботливо гладила её по волосам. В свете догорающих магических огоньков баронесса выглядела уставшей и уязвимой. Я осторожно подхватил её на руки. Она даже не проснулась, лишь сонно пробормотала что-то, уткнулась носом мне в плечо и оставила на шее лёгкий, почти невесомый поцелуй, прежде чем снова погрузиться в дрёму. И дело было не только в ребёнке; бремя власти, которое она тащила на своих плечах, потяжелее иного доспеха.
Вернувшись в гостиницу, мы застали Кору, которая уже заканчивала открывать портал в наше поместье Феникс. Гигантская светящаяся сфера мерцала в центре конюшни, готовая принять тех, кто возвращался домой. Я отнёс свою спящую возлюбленную в комнату в гостинице и осторожно уложил на кровать.
Но для меня ночь ещё не закончилась. Согласно плану, мы с моими женщинами, а также с Владисом, его гаремом и Белиндой собирались посетить «Ладу».
Я спустился обратно в конюшню, чтобы проводить тех, кто отправлялся домой, однако у портала меня ждал сюрприз: Мэриголд стояла в их числе, держа на руках спящего Макса, и явно не собиралась на вечеринку. Странно. Мне казалось, что она больше всех хотела попасть в «Ладу», наверстать упущенное в прошлом году.
Она заметила меня и, передав сына одной из служанок, шагнула навстречу, протягивая руки.
Усмехнувшись, подхватил миниатюрную гномку на руки и впился в её губы жадным поцелуем. Она весила, как пушинка, и пахла корицей и домом.