К моему удивлению, процесс шёл на удивление споро. Торик, получив желаемое, крепость и перспективу союза, больше не давил. Да, спорил, торговался, но делал это честно, без подковёрных игр. И в итоге, когда расставили последние точки, у меня не возникло ощущения, что меня где-то обманули.
Наконец Хорвальд гулким басом объявил о завершении встречи. Воздух наполнился скрипом перьев и шелестом пергамента. Подписи, печати, копии… Ритуал, которому сотни лет, но от которого до сих пор зависели судьбы тысяч людей. Когда заверили последний документ, Торик обошёл стол и, крякнув, протянул мне свою широкую ладонь.
— За дружественное будущее, лорд Артём, леди Марона.
Я ответил на рукопожатие и едва не вскрикнул, его хватка напоминала стальные тиски. В ней чувствовалась мощь самой земли, вековая сила камня и металла. Торик не только скреплял союз, а как бы говорил, мол, «мы можем быть друзьями, парень, но не забывай, из какого теста мы сделаны».
Я сжал его руку в ответ со всей силы, на которую было способно моё усиленное Системой тело. Судя по блеснувшему в глазах гнома уважению, он оценил.
— Пусть дружба между нашими землями длится веками, — с царственной улыбкой произнесла Марона, изящно подавая свою руку. — Надеюсь, вы скоро посетите Терану, чтобы я могла оказать вам достойный приём.
— И заглянете в Озёрный к нам в гости, — добавил я.
— С величайшим удовольствием, — пророкотал старик. Его борода распушилась, когда губы сложились в хитрой усмешке. — Заодно и познакомлю вас со своими племянницами.
Пока клерки собирали бумаги, мы обменялись ещё парой любезностей. Я пригласил Торика пропустить по кружке в «Бархатной песне» после завтрашнего Совета Лордов, и он с готовностью согласился. Делегация гномов собиралась отправиться через портал Кору в Кордери, чтобы сократить путь до Склепов Корогана.
— Заодно и окрестности Озёрного осмотрите, — предложил я. — Увидете, как мы живём.
— Непременно, — кивнул Торик. — Я слышал, что ваши простолюдины пользуются роскошью, доступной лишь знати. Любопытно взглянуть.
Гномы ушли, и в комнате на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.
— Что ж, я бы сказал, что всё прошло более чем удачно, — первым нарушил молчание Хорвальд.
— Главное, чтобы они сдержали своё слово, — задумчиво произнесла Марона, но в её голосе звучал оптимизм.
Я же смотрел на массивный сундук, стоящий на столе. Настоящее божественное серебро! Да и золото тоже не лишнее. Для Кордери это не просто платёж, а стартовый капитал, первое вливание в будущее моей провинции. В голове уже роились идеи: укрепить стены Озёрного, построить новую лесопилку, замостить наконец центральную площадь…
А ещё помочь Мароне. Я знал, что восстановление поместья Монтшэдоу влетело ей в копеечку. Она взяла огромный кредит, и хотя Терана процветала, долг висел над ней дамокловым мечом. Мысль о том, что мать моего будущего ребёнка жила в долг, в то время как я сидел на горе золота, была мне невыносима.
Я планировал поговорить с ней, когда останемся наедине, найти правильные слова, чтобы моё предложение не прозвучало как подачка. Объяснить, что это не милостыня, а инвестиция в нашу общую семью, в наше общее будущее. Мне хотелось, чтобы у неё с нашими детьми была комфортная жизнь без страха и оглядки на кредиторов. Она сделала для меня столько, что погасить её долг — самое меньшее, что мог сделать в ответ.
Я перевёл дух, чувствуя одновременно и колоссальную усталость, и пьянящее удовлетворение. Мы победили не в войне, но в не менее важном сражении, в битве дипломатии.
Впрочем, расслабляться пока рано.
Хорвальд поднялся со своего места.
— А теперь, господа, нас ждёт продолжение Совета, — без тени сочувствия произнёс он.
Я мысленно застонал. Как же мне всё это надоело!
Глава 17
Неделя бесконечных заседаний, политических интриг, скрытых угроз и натянутых улыбок высасывала силы куда быстрее, чем любая охота на монстров, и вымотала меня до предела. Единственной отдушиной в этом море официоза была моя семья. Я выкраивал каждую свободную минуту, чтобы провести её с жёнами, особенно с Мароной и маленьким Дарином. Видеть их здесь, в столице, было непривычно, и я наслаждался каждой секундой.
Баронесса, казалось, расцвела, сменив обстановку, а Дарин, мелкий разбойник, рос не по дням, а по часам. Я с радостью замечал, как с каждым днём всё осмысленнее становился его взгляд, как он пытался повторять за мной звуки.