На Земле Озёрный сошёл бы за живописный, но захолустный городок, а здесь… Здесь он казался мегаполисом будущего.
Прямые, как стрелы, улицы, вымощенные камнем, аккуратные тротуары из подогнанного булыжника. Вдоль дорог водостоки, уводящие дождевую воду в подземную канализацию, через каждые двадцать метров столбы с фонарями, в которые каждый вечер вставляли светонакопительные камни. Не бог весть какая дорогая магия, но всё же достаточно ценная, чтобы днём запирать камни на замок. Я нанял для этой работы подростков из неблагополучных семей, и пока никто не подвёл; для них это стало делом чести.
На каждой площади бил фонтан и имелся общественный туалет. Парки и скверы оживляли пейзаж зеленью, а здания из аккуратного кирпича, обработанного дерева или тёсаного камня, спроектированные толковыми архитекторами, добавляли ему строгости. Всё новенькое, с иголочки, городу-то всего ничего, лишь полгода. Любые повреждения от погоды или износа тут же чинились, а наличие водосточных труб и внутренней сантехники иначе как роскошью, по местным меркам, и не назовёшь. Даже в окнах по ночам горели магические огоньки, одна волшебница тридцать пятого уровня теперь только и делала, что клепала их на продажу, неплохо при этом зарабатывая.
Торик медленно обвёл рукой панораму города, его взгляд зацепился за одну деталь.
— А что это за шипы на крышах? — спросил он, указывая на металлические штыри, венчающие большинство зданий.
Я проследил за его взглядом.
— Громоотводы.
Несколько гномов позади него встревоженно загомонили.
— Какая-то магическая защита? — спросил один.
Я усмехнулся.
— Защита — да, но магии тут нет, только простые научные принципы.
— Это ещё что такое? — нахмурился гном.
Я решил не углубляться в терминологию.
— Они защищают от ударов молний, которые могли бы вызвать пожар.
Торик посмотрел на меня с откровенным недоверием.
— И как, чёрт возьми, кусок металла может защитить от молнии?
Объяснять им про статическое электричество, ионизацию и путь наименьшего сопротивления было бы долго и муторно, пришлось упрощать до образов, которые они могли понять.
— Энергия молнии накапливается и на земле, и в небе. Когда её становится слишком много, заряды встречаются, и получается удар. Острый наконечник потихоньку стравливает заряд с земли, не давая ему накопиться, — я указал на один из штырей. — Но если молния всё-таки ударит, она попадёт в громоотвод, и вся её сила уйдёт по металлической проводке вдоль стены прямо в землю, не повредив здание.
— И как ты до такого додумался? — спросил другой, особенно скептически настроенный гном. — Звучит как полная чушь.
Я пожал плечами.
— Верите или нет, но в Озёрном ещё не случилось ни одного пожара от молнии.
— Так они и без того редкость! — упёрся он. — Особенно здесь, на севере.
— Горафф, — мягко, но с ледяными нотками в голосе произнёс Торик. Упрямец тут же напрягся. — Только дураки с уверенностью говорят о вещах, в которых ничего не смыслят.
— Эффект Даннинга-Крюгера, — кивнул я, вызвав ещё больше недоуменных взглядов.
Другой гном отвесил Гораффу подзатыльник.
— Мы здесь гости, веди себя прилично. Заткнись.
Тут к нам подошёл Владис и продемонстрировал свой протез, который я для него сделал.
— Судя по тому, что я видел, этот парень знает, о чём говорит, — веско произнёс он, медленно сжимая и разжимая механические пальцы.
Экскурсия продолжалась несколько часов. Я с гордостью рассказывал о планировке, о том, как спроектирован центр для пешеходов, отвечал на сыплющиеся вопросы гостей. По пути мы заходили в разные заведения, а потом остановились в таверне «Путь в дикие земли», где согрелись глинтвейном и перекусили горячей говядиной со свежими булочками.
Я провёл гномов через мастерскую изобретателей. Они одобрительно загудели при виде кузниц, тиглей, станков и прочего оборудования, но большинство, как мне показалось, не уловило сути. Для них всё, что выходило за рамки системного крафта — пустая трата времени. Хотя вслух, конечно, никто этого не сказал.
В дальнем углу я заметил Эшли. Она склонилась над своим проектом, что-то лихорадочно строча в блокноте и разглядывая образцы, только что извлечённые из печи. Будь я один, обязательно бы подошёл не только из интереса к её работе, но и чтобы проверить, не угас ли тот огонёк, что видел в её глазах раньше. Сейчас я лишь дружески махнул ей. Девушка подняла взгляд, поправила защитные очки с прорезями, в которых выглядела донельзя очаровательно, и её лицо тут же ожило. Она торопливо начала приглаживать свои непослушные каштановые кудри, а по веснушчатым щекам разлился румянец. Я ободряюще улыбнулся ей, мысленно пообещав себе зайти сюда в ближайшее время.