Культя начала пульсировать, светясь мягким розовым светом, прямо на глазах кость удлинялась, обрастала мышцами, сухожилиями, кожей.
Это было жутко и прекрасно одновременно, магия в чистом виде, никакой биологии.
Через минуту Владис сидел на камнях, тяжело дыша, и с неверием пялился на свою левую руку, абсолютно новую, целую, без единого шрама. Потом медленно сжал и разжал кулак. Пальцы слушались идеально.
Стеллария бросилась к нему, обняла за шею и уткнулась лицом в плечо. Владис, моргая, чтобы сдержать невольные слёзы, посмотрел на меня.
— Артём… — голос его сел. — Это зелье… Оно же стоит тысяч тридцать, не меньше! Сорок тысяч золотых… — он выглядел так, словно только что осознал, что выпил годовой бюджет небольшого города, не спросив разрешения группы.
Я подошёл и крепко сжал его новую руку. Мышцы под пальцами были твёрдыми, живыми.
— Мне эта жижа без надобности, — легко бросил я. — У меня все конечности на месте, тьфу-тьфу.
— Правда? — Харальд улыбнулся в усы. — Я бы оценил его не больше, чем в пять золотых. Дешёвка!
— Пф-ф, кому вообще нужно это дурацкое Зелье Высшей Регенерации? — Лили подошла и хлопнула Владиса по спине, её уши подрагивали от радости. — Только место в инвентаре занимало бы.
Стеллария подняла заплаканное лицо и с неожиданной силой ударила Владиса кулачком в грудь.
— Ты идиот, если думаешь, что кто-то из нас пожалел бы золото ради твоего здоровья! Ты потерял руку, защищая нас! Не смей даже думать об этом!
— Спасибо, — тихо произнёс он, глядя на свою ладонь.
Мы дали им минуту. Просто отошли в сторону, позволяя танку и его девушке насладиться моментом, когда мир снова стал целым.
Глава 8
Четыре часа сна, подъём, бой. Четыре часа сна, подъём, бой.
Раньше я бы первым признал, что этот график — чистейшей воды мазохизм. На Земле, бывало, залипал в рейды по двенадцать часов кряду, питаясь лапшой быстрого приготовления и литрами кофе, но хотя бы потом мог вырубиться на полдня и проснуться человеком. А здесь… Здесь каждый раз, когда проваливался в тяжёлый вязкий сон на жёстком каменном полу подземелья, мне казалось, что прошло не четыре часа, а минут пятнадцать. Тело ныло, глаза горели, во рту постоянно стоял привкус пыли и собственной злости.
Но это был самый эффективный способ выжать максимум прогресса из каждых суток. Маг без маны бесполезен, а мана, как назло, восстанавливалась только во сне. «Двухразовый перезапуск» позволял нам провести два полноценных зачистных рейда в день. Жёстко? Безусловно, зато результативно.
К тому же у всех нас хватало дел дома. Поместье Феникс не управлялось само по себе, жёны скучали, дети росли, а проблемы имели свойство размножаться быстрее кроликов, без обид, Лили. Бездельничать в подземелье, растягивая зачистку на недели, такой роскоши мы себе позволить не могли.
А зачищать было что.
Подземный город оказался настоящим рассадником нечисти. Каждый коридор, каждый зал, каждая проклятая комната таила в себе сюрприз, и далеко не всегда приятный. За последние дни мы столкнулись с целым зверинцем: новые разновидности грибов, не тех безобидных, что росли на пнях, а здоровенных, плюющихся ядовитыми спорами тварей в человеческий рост. Элементали, сгустки камня и пыли, которые материализовались прямо из стен, заставляя Владиса материться сквозь зубы каждый раз, когда очередной булыжник' оживал у него за спиной. Призрачные дервиши, полупрозрачные вихри, закручивающие воздух с такой силой, что тебя сметало, как пыль на дороге. Тени древности, медленные, но жуткие, будто кто-то отлил тьму в форму человеческого силуэта. И кобольды, мелкие, визгливые, раздражающие, как комары в летнюю ночь, только с отравленными копьями.
Но всё это, как выяснилось позже, только цветочки по сравнению с «настоящим подарком» этого подземелья.
Когда я впервые увидел эту тварь, мой мозг выдал единственную ассоциацию: бехолдер — парящий шар из пульсирующей плоти размером с хороший арбуз, усеянный десятками немигающих, влажно поблёскивающих глаз, каждый из которых, казалось, смотрел прямо на тебя. Между глазами слоились складки кожи, бугристой и мокрой, как у жабы после дождя. Ни рта, ни конечностей, только глаза и мерзкое низкое гудение, от которого зубы начинали вибрировать, а по позвоночнику бежал противный холодок.
Демоны Эр, так их называла Система, я же мысленно окрестил их наблюдателями.
И все их ненавидели, все без исключения, потому что эти твари использовали звуковые и ментальные атаки.
Когда демон Эр активировался, по туннелю прокатывалась волна, от которой мир плыл перед глазами, мысли сплетались в клубок, а ноги подкашивались.