Лейланна спускалась по лестнице в грацией королевы, сошедшей к подданным.
— Вы только что заработали больше, чем вся провинция за год, включая налоги, — фыркнула она. — Я не сошла с ума?
— Ну, — я пожал плечами, изображая скромность. — Нам подвернулся древний гномий город, и мы его немножно… гм, обанкротили. — К тому же у меня очень мощный лук, — добавил поспешно, поймав взгляд Мии. Богиня стояла чуть в стороне, и её зелёные глаза сияли. — Зависимость урона от скорости атаки, знаешь ли…
Мия улыбнулась мне в ответ той самой улыбкой, от которой у меня по спине пробегали мурашки.
Бойцы начали выгружать добычу, Ирен едва успевала записывать. Сначала пошли артефакты, потом золото, затем серебро. Горы серебра. Мешки с монетами глухо ударялись о пол и деревянные столешницы, рассыпаясь звонкими ручейками.
Я тоже внёс свою лепту, начав опустошать сундук.
— Ох ты ж! — выдохнул кто-то из слуг, когда я вытащил очередную древнюю статуэтку.
Зал наполнился звоном, блеском и возгласами изумления. Это напоминало сцену из фильма про пиратов, только вместо грязного трюма уютная гостиная, а вместо головорезов моя семья и друзья.
Я смотрел на это богатство и думал не о том, что теперь сказочно богат, а прикидывал, сколько смогу построить стен, сколько нанять лучников для охраны и сколько артефактов защиты купить для детей.
В этом мире золото — не роскошь, а броня.
— Мэриголд, сортируй по типу! — командовала Ирен. — Оружие отдельно, драгоценности отдельно! Лили, Лейланна, помогите с оценкой магических свойств!
Я решил, что часть древних гномьих реликвий предложу Торику и Корогану красивым жестом уважения к его предкам, дипломатии и всё такое. Остальное пойдёт на укрепление нашего будущего.
И, конечно, выделю премию Лиау, пусть купит своей Фелиции что-нибудь красивое.
В царящей суматохе легко потерять бдительность. Но не мне.
Я незаметно поманил Лютика, моя ясновидящая же оказалась рядом.
— Собери, пожалуйста, все осколки маны, — шепнул я ей на ухо, кивнув на рассыпанные кристаллы, которые могли закатиться под мебель. — И… приглядывай за выходами. Никто не должен покинуть зал, пока мы не закончим.
Лютик серьёзно кивнула, она всё понимала. В такой куче золота у кого угодно могут зачесаться руки, даже у самых верных.
Оставив её на посту, направился в гостиную. Там, среди подушек и игрушек, царил свой мир, далёкий от звона монет.
Белла сидела на диване, держа на руках нашу малышку Милу, Макс, мой сын, возился у её ног с плюшевым ящером, издавая грозное рычание.
Увидев меня, Мила потянулась навстречу, её маленькие пальчики сжимались и разжимались. Я не удержался подхватил её, прижал к себе, вдыхая запах детской присыпки и молока.
— Папа! — пискнула она.
Белла улыбнулась, её пушистый хвост, свесившийся с дивана, лениво вильнул. Уши, мягкие, висячие, как у спаниеля, дёрнулись в мою сторону.
— Я доверяю всем здесь, — тихо сказал я, садясь рядом и обнимая жену свободной рукой.
— Я знаю, — она потёрлась щекой о моё плечо. — Но деньги, Артём… Они меняют людей, мы это не раз видели.
Она легонько похлопала меня по руке и вдруг насторожилась, ноздри хищно раздулись.
— Присмотри за детьми, я… чую что-то не то.
Я перехватил поудобнее Милу, а другой рукой подхватил Макса, который тут же вцепился в меня, не выпуская своего игрушечного раптора.
— Иди, — кивнул я.
Белла скользнула в толпу слуг и помощников, двигаясь с грацией охотницы, я же направился к няням, где Клавдия укачивала Иэна и Марка.
— Клавдия, возьми малышей, — попросил я, передавая ей Макса и Милу.
Корова-кормилица, добрая душа, тут же приняла их в свои объятия, а я поспешил в гостиную, где уже начиналась перепалка.
В центре зала, у столов с пересчётом, возникла какая-то заминка. Голоса становились всё громче, кто-то резко вскрикнул.
Поверх голов я увидел, как Белла, моя милая добрая жена, вдруг превратилась в фурию и схватила за грудки одного из клерков, щуплого мужчину в очках, встряхнув его, как нашкодившего котёнка.
— Я их поднял с пола и хотел отдать! — заверещал клерк, пытаясь вырваться. — Клянусь! эти золотые просто выпали! Господин потерял их, пока нёс мешки!
Тяжело вздохнув, я направился к месту происшествия.
Шум стих, все замерли, глядя на нас.
Ирен и Белла стояли над перепуганным клерком.
— Сколько? — спросил я тихо, но в тишине мой голос прозвучал как удар хлыста.
— Семнадцать золотых, — прорычала Белла, снова встряхнув бедолагу. — Он распихивал их по внутренним карманам, пока считал серебро.